— И вот еще стаканчик джина с водой, вдовушка, — добавил мистер Тротмен, — а когда Моубрей объединится, придете и заплатите.
— Я так благодарна вам обоим! Как говорит наш священник, добрый сосед — это купель Вифезда;{601} а раз уж вы говорите, что Моубрей объединится…
— Я никогда этого не говорил! — воскликнул Джек-Весельчак, перебивая ее. — Не вздумайте сообщать всем и каждому, будто я сказал, что Моубрей объединится! К моим словам в нашем квартале немного прислушиваются, вдова! Подумать только: Моубрей объединится! С чего бы ему объединяться? Где же составные части?
— Действительно, где? — спросил Чертовсор, входя в бар вместе с Красавчиком Миком. — В Моубрее таким гнильем и не пахнет.
— Верно подмечено, — одобрил Мик.
— Отыщется ли во всём королевстве другой такой же трусливый городишко, где каждый работает за половину жалованья, да еще и благодарит капиталистов за то, что они держат фабрики на ходу и только понемногу морят его голодом? — презрительно сказал Чертовсор.
— Годная обстановочка, — добавил Мик.
— Очень рад видеть вас, джентльмены, — приветствовал их мистер Тротмен, — прошу вас, присаживайтесь. Остались еще в Моубрее щепотка табака да стаканчик коктейля к вашим услугам.
— Мне ничего подакцизного, — сказал Чертовсор.
— Ладно, может, оно и не по форме, миссис Тротмен, — Мик галантно поклонился даме, — только вот, ей-богу, так жажда мучит, что я всё же подловлю Джека-Весельчака на слове. — И Мик с Чертовсором уютно устроились в баре. Добросердечная миссис Кэри тем временем попивала разбавленный джин из небольшого стакана, который то и дело провозглашала «купелью Вифездой».
— Итак, Джек, — начал Чертовсор, — полагаю, вы уже слышали новости?
— Если что-то произошло в Моубрее, особенно в нашем квартале, то я наверняка в курсе. Должны наступить совсем уж скверные времена, чтобы никто не зашел ко мне рассказать о случившемся и спросить совета.
— Это никак не связано с Моубреем.
— Сердечно вас благодарю, миссис Тротмен, — перебил их Мик. — Пью за ваше здоровье!
— Тогда я в неведении, — ответил Джек на предыдущую реплику Чертовсора, — я ведь в последний раз держал в руках газету разве что недельной давности, да и ту мне одолжил приятель — тот, от которого я регулярно получал «Сан»{602}, не говоря уж о «Диспэтч»{603} и «Беллз Лайф»{604}. Времена изменились, мистер Рэдли.
— Говорите как по писаному, мистер Тротмен, — сказал Мик, — и я пью за ваше доброе здравие. А что касается газет, я и сам в полном неведении, потому как Литературно-научный кружок закрыли, никаких подписок не осталось, не считая благотворительной, и ни одного журнала, кроме «Нравственного мира», да и тот дармовой.
— Так же худо, как в «Храме», — вздохнул Джек-Весельчак, — да и во всех прочих заведениях нашей страны. И что же там за новости?
— Рабочие празднуют победу в Ланкашире{605}, — торжественно, но с какой-то горечью произнес Чертовсор.
— Черт побери! — вскричал Джек-Весельчак. — И что же, им стали больше платить?
— Нет, — сказал Чертовсор. — Но они не вышли на фабрики.
— Это им не особо поможет, — заявил Джек, презрительно фыркнув.
— Неужели?
— У рабочих сейчас меньше средств, чем когда-либо.
— А что же капиталисты? — спросил Чертовсор.
— Всё хуже и хуже, — сказал мистер Тротмен. — Если так и дальше пойдет, то заведения вроде «Храма» вовеки не возродятся.
— Не волнуйтесь, Джек. — Мик оттолкнул свой стакан. — Нам бы только права свои отстоять, — мы уж тогда такую пирушку закатим!
— Нужно бороться, — добавил Чертовсор, — и показать капиталистам, от кого они зависят, чтобы впредь не забирали себе львиную долю, и тогда всё будет в порядке.
— Честная ежедневная плата за честный ежедневный труд, — вставил Мик. — Вот что нам сейчас нужно.
— Всё началось в Стейлибридже{606}, — продолжал Чертовсор, — там они оставили свои фабрики и теперь маршем дошли до Манчестера, эти десять тысяч молодцов. Они отлупили полицию…
— И освистали красных мундиров{607}, словно малых детей, — закончил Мик.
— Солдаты начнут брататься с рабочими, — сказал Чертовсор.
— Что начнут? — спросила миссис Тротмен.
— Направят штыки против капиталистов, которые наняли их, чтобы перерезать глотки трудовому сословию, — разъяснил Чертовсор.