— Просто поразительно, — сказал Хаттон сидевшему рядом Морли, — нигде не найдешь кофе.
Морли, который полагал, что кофе — самый обыкновенный товар в рационе жителей Моубрея, выглядел несколько удивленным; но тут слуга Хаттона с загадочным и каким-то торжественным видом внес принадлежавший его хозяину дорожный кофейник с фильтром, дымящийся, будто гейзер.
— Попробуйте этот, — предложил Хаттон, когда слуга наполнил чашку Морли, — он покажется вам не столь уж дурным. В городе по-прежнему довольно спокойно? — спросил он у слуги, который собирался выйти из комнаты.
— Полагаю, вполне спокойно, сэр, но на улицах очень много народу. Все фабрики простаивают.
— Да уж, странное дело, — произнес Хаттон, когда они с Морли остались наедине. — Вы ведь не догадывались об этом, когда мы встречались в субботу?
— Вовсе нет; более того, у меня было ощущение, что в этом районе не имеется веских причин для народного недовольства. Я полагал, что волнения ограничатся Ланкаширом и их легко можно будет пресечь; однако слабость правительства, нехватка решимости (а может, и средств) позволили пламени распространиться, и мы не скоро увидим, как оно погаснет.
— Вы действительно так считаете?
— Всякий раз, когда среди населения шахтерских районов возникает недовольство, беспорядки особенно трудно сдержать. В целом эти люди испытывают меньше физических тягот, чем большинство трудяг, да и получают порядочно; к тому же они настолько уподобились животным, что управлять ими труднее, чем нашими читающими и думающими работниками фабрик. А уж если шахтеры поднимают мятеж, то у них всегда есть четкая цель, и без насилия не обойдется. Услышав в субботу об этих волнениях, я приготовился к большим беспорядкам в том районе, но внезапное решение ланкаширцев вторгнуться, по сути, в другое графство — место, где обитают представители совсем иного рода деятельности, где лишения пусть и суровы, но отнюдь не те же, что у них, — так сильно поразило меня, что я задумался: а не стоит ли за всем происходящим какое-то политическое руководство и не является ли это выступление, при всей своей непредумышленности (по крайней мере, со стороны шахтеров), частью какого-то общего замысла: ведь если расширить территорию мятежа и вовлечь в потасовку сразу несколько графств и рабочих самого различного толка, то правительство непременно замешкается и, вероятно, будет парализовано.
— В ваших словах есть немало смысла. — Хаттон с каким-то рассеянным видом взял ягоду клубники, а затем прибавил: — Вы помните нашу беседу накануне моего отъезда из Моубрея в тридцать девятом?
— Помню, — покраснев, ответил Морли.
— Тогда шахтеры не были готовы, — сказал Хаттон.
— Не были, — немного смущенно согласился Морли.
— И вот они здесь, — сказал Хаттон.
— Здесь, — подтвердил Морли задумчиво, но уже спокойней.
— Вы видели вчера, как они входили в город? — спросил Хаттон. — Мне было жаль пропускать подобное зрелище, но я в это время отправился на прогулку с Джерардами: мы спускались в долину, чтобы посмотреть на домик, где они когда-то жили и о котором так много рассказывали. Так что же, большое у них войско?
— Я бы сказал, тысячи две вооруженных мужчин — если дубины и железные прутья можно считать за оружие.
— Грозная сила — и это при том, что нет военных частей, чтобы противостоять ей.
— Непобедимая, если учитывать благосклонный настрой населения.
— Думаете, люди не огорчились, когда увидели их?
— Ничуть. Сами по себе они, вероятно, продолжали бы вести себя тихо; но им не хватало всего лишь искры. У нас тут достаточно молодежи, которая давно сетует на наше бездействие и на то, что она именует нехваткой духа. Ланкаширская стачка раззадорила их; и если какой-нибудь уважаемый предводитель рабочих, к примеру Джерард или Уорнер, решится выступить, то они поддержат его.
— Настали опасные времена. — Хаттон вместе с креслом отодвинулся от стола и положил ноги на холодный камин. — Лорд де Моубрей обо всём этом и знать не знает. Я заезжал к нему по пути сюда: он был совершенно спокоен. Полагаю, вчерашнее вторжение слегка образумило его.
— Что он может сделать? — спросил Морли. — К правительству обращаться бесполезно. У них нет резервных войск. Посмотрите на Ланкашир: несколько драгунов и пехотинцев спешно перебегают из города в город, измученные ночным караулом, всегда прибывают поздно и обычно атакуют не ту цель, отклонившись от общего курса. Неделю назад в городе находилась часть семнадцатого конного полка. Они выступали в Ланкашир. Останься они здесь, вторжения бы не случилось.