— Вот те и Натура! — воскликнул мастер Никсон, рассмотрев себя и поворачиваясь к Джаггинсу.
Многие из них вконец обезумели и довершили попойку тем, что принялись крушить всё вокруг.
Впрочем, пока разыгрывались эти сцены жуткого мятежа, в замке действовала и другая, особая группа; члены ее были настроены решительно, однако не предавались ни одному из вышеперечисленных пороков. Морли, сопровождаемый полудюжиной моубрейцев и двумя отборными «чертовыми котами», покинув царивший внизу беспорядок, поднялся по главной лестнице, прошел по коридору до винтовой лестницы, которая вела в Круглую башню, и, вооружившись необходимыми инструментами, вломился в архивное хранилище замка. Это была цилиндрическая комната, вдоль стен которой стояли высокие несгораемые шкафы. Такие могли оказаться неодолимой преградой для кого угодно — но только не для воспитанников Епископа Хаттона: и действительно, замки (а в иных случаях — петли), хоть и после долгих стараний, но всё же поддались их мастерству; и пока Красавчик Мик со своими соратниками караулил вход, Морли и Чертовсор принялись изучать содержимое шкафов: стопки актов на пергаментной бумаге, упорядоченные и надписанные пачки документов, а также множество коробок разного размера, наполненных всякой всячиной, но желанный объект не находился. На лице Морли отразилось недоумение; на какое-то время он прервал свою усердную работу. Мысль о том, скольким же он пожертвовал ради того, чтобы в итоге потерпеть неудачу, пронзила его — его, приверженца «моральной силы», в самом эпицентре того разбоя, который он собственнолично затеял и всячески поощрял. В глубине души он проклинал Баптиста Хаттона.
— Эти прохвосты уничтожили их, — сказал Чертовсор. — Так я и думал. Они бы ни за что не оставили сыну Труда даже малейшего шанса завладеть всем этим.
Некоторые шкафы были очень глубокими, и до этой минуты, чтобы не терять время, их прощупывали железным прутом. Теперь же Морли в порыве отчаяния вскарабкался на какую-то стремянку, найденную в комнате, и начал буквально опустошать шкафы, швыряя их содержимое наземь; и вскоре весь пол оказался усеян бумагами и коробками, которые Стивен и Чертовсор, едва удостоив взглядом, отбрасывали прочь. Наконец, когда все надежды, казалось, растаяли, Морли, вычищая один из шкафов, где на первый взгляд лежали только бумаги, обнаружил некий предмет, стоявший у дальней стенки; вытянув руку, Морли одним прыжком наполовину скрылся в шкафу, а затем с торжествующим возгласом вытащил оттуда ларчик, окрашенный в голубой цвет и отмеченный гербом Валенсов. Ларчик был небольшой и совсем легкий; Морли молча протянул его Чертовсору, слез со стремянки, на минуту опустился на кучу гербовых актов и скрестил руки на груди.
В эту секунду послышались хлопки мушкетов.
— Оп-па! — с пораженным видом воскликнул Чертовсор.
Морли вскочил со своего места. В комнату влетел Красавчик Мик.
— Солдаты! Солдаты! Здесь солдаты! — закричал он.
— Давай вниз, — сказал Морли. — Может, скроемся в суматохе. Я беру ларец. — И они покинули хранилище.
Тем временем прибежал член их отряда, которого Мик послал на разведку.
— Это не солдаты, — выдохнул он. — Это ополченцы, палят почем зря и кладут всех без разбору. Они уже зачистили первый этаж, да и внизу всё захватили. Так нам отсюда не уйти.
— Проклятые замки! — выругался Морли, сжимая ларец в руках. — Время нас подвело. Ну-ка, постой…
Он бегом вернулся в хранилище и осмотрел окно, прикидывая, каковы шансы на побег. Возможно, какой-нибудь очень ловкий и гибкий человек мог бы попробовать соскочить на крышу менее высокой части замка. Пока Морли размышлял над этим, вбежал другой разведчик и прокричал:
— Ребята, они уже здесь! Они поднимаются по лестнице!
Морли топнул ногой от ярости и отчаяния. Потом, схватив Мика за руку, сказал:
— Видишь это окно? Можешь как-нибудь допрыгнуть до той крыши?
— Тут и шею свернуть недолго, — ответил Мик. — Впрочем, попробую.
— Давай! Если удачно приземлишься, я сброшу тебе ларец. Теперь запоминай: отнеси его в Моубрейскую обитель и передай от меня лично в руки Сибилле Джерард. Он легкий; там только бумаги — но именно они смогут вернуть то, что принадлежит ей по праву, и она в долгу не останется.
— Да это не важно, — сказал Мик. — Мне бы только дожить до этой встречи.
Послышался громкий топот: ополченцы поднимались по лестнице.
— Салют, друзья, — сказал Мик и прыгнул. Кажется, немного расшибся, но, вероятно, придет в себя. Морли посмотрел на него и скинул ларец.