В «Едгине» Батлер, так же как и Дизраэли в «Путешествии Попаниллы» и «Молодом герцоге», разрабатывает тему машин. Если дизраэлевский утилитарист Дункан Мэкмэрроу верит, что существуют «механизмы, гораздо более важные, нежели человек», и предсказывает появление «более высокой породы существ», которая возникнет благодаря паровой машине, то батлеровский персонаж страшится «могущественных» механизмов и в паровозе видит «одну из зародышевых форм новой жизни» (Butler 1932: 154). Если Попанилла утверждает, что «человек <…> является наиболее искусной из машин», то батлеровский герой убежден, что «различие между функционированием машины и жизнедеятельностью человека количественное, а не качественное» (Butler 1932: 157). И у Дизраэли, и у Батлера в основе рассуждений их персонажей лежит представление о человеке как о живой машине.
Выдвигая теорию живой машины в «Едгине», я позаботился о том, чтобы читатель увидел исходную позицию сторонников механистической теории в ее крайнем проявлении: неодушевленность живых органов — такой же поразительный парадокс, как и одушевленность неорганических форм природы, и мы вправе ожидать абсолютной ясности от тех, кто выдвигает эту точку зрения <…>. Чем больше вы уподобляете человеческое тело механизму, тем больше у вашего оппонента оснований уподобить механизм человеческому телу.
Парадокс Батлера о машинах представлен в виде пародии на известное суждение Томаса Гоббса (1588–1679), которое Батлер цитировал в одном из своих философских трудов (см.: Ibid.: 140). В «Левиафане» («Leviathan, or The Matter Forme and Power of a Common Wealth Ecclesiastical and Civil»; 1651) Гоббс пишет:
Человеческое искусство (искусство, при помощи которого Бог создал мир и управляет им) является подражанием природе как во многих других отношениях, так и в том, что оно умеет делать искусственное животное. Ибо, наблюдая, что жизнь есть движение членов, начало которого находится в какой-нибудь основной внутренней части, разве не можем мы сказать, что все автоматы (механизмы, движущиеся при помощи пружин и колес, как, например, часы) имеют искусственную жизнь? <…>. Что такое нервы, как не такие же нити, а суставы — как не такие же колеса, сообщающие движение всему телу так, как этого хотел мастер?
Пользовался ли Дизраэли, заставляя своего Попаниллу сравнивать человека и машину, тем же источником, что и Батлер? Мысль о человеке как живой машине была популярна у философов-механицистов XVII века, ее придерживался, например, Рене Декарт (1596–1650). Наличие дизраэлевских параллелей в «Едгине» дает возможность предположить, что и Дизраэли, и Батлер опирались на один и тот же источник. Батлер создавал свой парадокс о машинах под впечатлением от знакомства с трудом Чарльза Дарвина (1809–1882) «Происхождение видов путем естественного отбора, или Сохранение благоприятных рас в борьбе за жизнь» («On the Origin of Species by Means of Natural Selection, or the Preservation of Favoured Races in the Struggle for Life»; 1859); характерно, что полемика вокруг этой дарвиновской работы нашла отражение в «Едгине» (подробнее см.: Чекалов 2009а: 343–350). В 1828 году до полемики относительно теории Дарвина было еще далеко, однако когда она началась, Дизраэли (в отличие от Батлера), не оказался в числе горячих сторонников дарвинизма (см.: Himmelfarb 1962: 216, 308). Но Батлер высоко ценил Дизраэли как писателя (см.: Чекалов 2009а: 362) и в «Пути всякой плоти» упомянул главного героя романа Дизраэли «Конингсби» (см.: Батлер 2009: 265; ср.: Чекалов 2009б: 441–442). Неизвестно, читал ли Батлер «Путешествие Попаниллы», но параллели в разработке темы машин у Дизраэли и Батлера указывают на то, что создатель «Едгина», защищая гуманистические ценности, продолжал сатирическую критику механистических философских построений, начатую автором «Путешествия Попаниллы» и «Молодого герцога».