Таким образом, замысел Дизраэли охватывал не одно произведение, а трилогию. Ее первая часть — роман «Конингсби, или Новое поколение» — вышла в издательстве Колбурна в мае 1844 года.
В самом начале романа его главный герой Конингсби, оказавшись одним майским днем 1832 года в лондонской штаб-квартире консервативной партии, поправляет висящую на стене покосившуюся потемневшую гравюру — портрет победителя Наполеона в битве при Ватерлоо (1815 год) и недавнего торийского премьер-министра (1830–1832 годы) герцога Веллингтона. В свете того, о чем пойдет речь в произведении, этот поступок героя приобретает значение символического жеста.
В первых главах романа Гарри Конингсби — подросток.
Его облик, излучавший здоровье и невинность, был вместе с тем задумчив и полон решимости. Взгляд его темно-голубых глаз был серьезен. Черты его лица не обладали исключительной правильностью, и всё же это было одно из тех лиц, мимо которых невозможно пройти просто так. Короткая верхняя губа свидетельствовала о знатном происхождении юноши <…>.
Как и диккенсовский Оливер Твист, с приключениями которого английские читатели познакомились в 1837–1839 годах, Гарри Конингсби — круглый сирота, но с совершенно иными семейными обстоятельствами. Он — внук могущественного и богатого лорда Монмута.
Его дед был для него лишь именем. Лорд Монмут почти постоянно жил за границей и во время своих редких поездок в Англию не располагал временем или желанием видеться с сиротой, к которому не испытывал никакого сочувствия. Даже о смерти матери мальчика <…> директора школы уведомило постороннее лицо.
Этим «посторонним лицом» был Ригби. Хотя Ригби сумел «своевременно протиснуться в парламент» (Ibid.), он состоит на посылках у Монмута.
Он (Ригби. — И.Ч.) был как раз тем существом, в котором нуждался лорд Монмут, ибо последний всегда смотрел на человеческую природу безжалостным взглядом жокея. Он пригляделся к Ригби и решил его купить. И купил — с его светлой головой, неутомимым трудолюбием, дерзким языком и беспринципным пером, которое всегда было наготове <…>.
Покупка оказывается удачной, и Ригби послушно выполняет все деловые поручения Монмута. В ведении Ригби находится и маленький Конингсби.
Монмут впервые видит внука, когда приезжает в Лондон из Италии весной 1832 года, в разгар широкого обсуждения парламентской реформы (он надеется повлиять на благоприятное для тори голосование по данному законопроекту в Палате лордов). Первое впечатление от встречи с Конингсби оказывается отнюдь не благоприятным: увидев деда, мальчик принимается плакать. Монмут терпеть не может сцен и не выносит чувствительности. Он сразу же осознаёт, что допустил ошибку, пригласив к себе внука. У маркиза возникает опасение, что мальчик сентиментальностью пошел в своего отца: «Еще один мягкосердечный Конингсби! Что за несчастная семья!» Когда Ригби спрашивает Конингсби, отчего же тот плачет, мальчик отвечает: «Я подумал <…> о бедной маме». Между тем Монмут, будучи уверен, что он «может судить о характере человека с первого взгляда», решает, что внук его — «простофиля», годный лишь для духовной карьеры (Ibid.: 48). Но пребывание Конингсби в доме маркиза заставляет последнего изменить это неблагоприятное мнение, и, когда главный герой уезжает в Итон, его прощание с дедом оказывается «столь же сердечным и любезным, сколь отвратительной была их первая встреча» (Ibid.: 66).
В Итоне Конингсби пользуется большим авторитетом, и вокруг него собирается группа друзей — выходцев из аристократических семейств: Генри Сидни, младший сын герцога, лорд Вере, сын министра, и Бакхерст, наследник древнего родового поместья. В эту компанию неожиданно проникает Освальд Миллбанк, сын манчестерского промышленника. Поначалу Конингсби неодобрительно относится к появлению в их среде социального чужака. Однако после того, как Гарри спасает жизнь попавшему в беду Освальду, и узнаёт, что тому он «всегда нравился больше, чем любой другой школьный товарищ» (Ibid.: 83), между мальчиками возникает крепкая дружба.
Конингсби очень любил разговаривать с Миллбанком о политике. От Миллбанка он узнавал о вещах, которые были для него внове <…>. Политика пока еще представлялась ему борьбой, в ходе которой выясняется, будут ли руководить страной вигские или же торийские аристократы <…>. Но во время бесед с Миллбанком он впервые услышал о том, что в стране существуют влиятельные классы, которые, не будучи аристократами, всё же решительно настроены завладеть властью.