В образе Лукреции угадываются контуры такого же характера, как у миссис Лоррэн в «Вивиане Грее» (с той только разницей, что у итальянской княжны нет склонности к преступлению и политике), и в искусстве интриг одна из них может соперничать с другой. Образ Юстаса Лайла не только указывает на близость «Молодой Англии» к прокатолическому «Оксфордскому движению» (Oxford Movement), но и позволяет установить преемственность «Конингсби» в изображении английских католиков по отношению к «Молодому герцогу» и «Генриетте Темпл».
Продолжена в «Конингсби» и тема машин, затронутая Дизраэли в «Попанилле» и «Молодом герцоге». В Манчестере герой посещает машинный зал, где его поражает вид работающих механизмов, и это дает автору повод к размышлению о них:
Машина — <…> создание, наделенное максимальной энергией и работающее с огромным напряжением, но одновременно лишенное страстей и эмоций. Поэтому она не просто раб, но сверхъестественный раб. И отчего же нельзя сказать, что она не живет? Она дышит, ибо ее дыхание формирует атмосферу некоторых городов. Она движется с большей регулярностью, нежели человек. Разве у нее нет голоса? Разве шпиндель не поет, подобно веселой девушке за работой, разве паровая машина в веселом хоре не издает громкий протяжный звук, словно крепкий ремесленник, который орудует своими громогласными инструментами и получает честную ежедневную плату за честный ежедневный труд?
Здесь с еще большей ясностью, чем в «Попанилле» и «Молодом герцоге», проступает связь дизраэлевской разработки темы технического прогресса с парадоксом Батлера о машинах.
Не отказывается Дизраэли и от скрытых шекспировских цитат. В беседе с Юстасом Лайлом, обмениваясь с ним сомнениями относительно справедливости принципов консервативной партии, Конингсби признаётся, что он «плывет по морю бед» («I float in a sea of troubles». — Disraeli 1983: 172). Слова, вложенные в уста героя, представляют собой контаминацию двух шекспировских выражений: из «Гамлета»: «встретить с оружьем море бед» («to take arms against a sea of troubles». — Shakespeare. Hamlet. Act III. Sc. 1. Ln 59; текст цит. по изд.: Shakespeare 1983а. Пер. Б. Пастернака) — и из «Макбета»: «плыть по водам бурного и неистового моря» («float upon a wild and violent sea». — Shakespeare. Macbeth. Act IV. Sc. 2. Ln 21; текст цит. по изд.: Shakespeare 1971). Монмут, прибывший в свой родовой замок из зарубежных стран, радуется, что он быстро снова снискал утраченную популярность — «золотой наряд славы» («golden opinions» — Disraeli 1983: 203) у местных сквайров. Здесь использовано выражение Макбета из одноименной шекспировской трагедии (Shakespeare. Macbeth. Act I. Sc. 7. Ln 33; текст цит. по изд.: Shakespeare 1971. Пер. Ю. Корнеева). Наставляя Конингсби перед его отъездом в Кембридж, Монмут прибегает к опоре на советы Полония Лаэрту. Сравним дизраэлевский текст с шекспировским. У Дизраэли Монмут убеждает Конингсби, как «выгодно никогда не занимать денег, а в долг давать лишь небольшие суммы и только тем друзьям, от которых желательно избавиться» («He <…> urged the expediency of never borrowing money, and of confining his loans only to friends of whom he wished to get rid». — Disraeli 1983: 268). У Шекспира Полоний говорит Лаэрту: «В долг не бери и взаймы не давай; | Легко и ссуду потерять и друга <…>» («Neither a borrower nor a lender be, | For loan oft loses both itself and friend». — Shakespeare. Hamlet. Act I. Sc. 3. Ln 76–77; текст цит. по изд.: Shakespeare 1983а. Пер. М. Лозинского). Дизраэли, как видим, не воспроизводит реплику Полония дословно, но варьирует ее.
Таким образом, новации дизраэлевской поэтики в «Конингсби» не должны заслонять от нас многообразные связи романа с предыдущими произведениями писателя. Но также не следует и недооценивать значение этих новшеств. Именно они обеспечивали эволюцию метода в творчестве Дизраэли; именно на них он в немалой степени опирался, создавая следующий свой роман «Сибилла, или Две нации».
XIII
Седьмого февраля 1831 года Карлейль записал в своем дневнике:
По всей Европе — волнение и революция. А между тем в Лондоне обсуждают вопрос о «реформе» <…>. Их парламентские реформы и тому подобное не имеют значения, они являют собой лишь исток (как для благих, так и для скверных начинаний). Общественный строй насквозь прогнил — и должен пойти на топливо, но только откуда взяться новому строю? Мне это неведомо. Равно как и всем остальным.
Подобная запись указывала на тревогу Карлейля относительно перспектив, наметившихся в общественном развитии Британии после антинаполеоновских войн. Для такой тревоги имелись основания.