Мои губы дернулись. Дикая боль и запах жареной плоти фантомом осели на языке. Я встряхнулась, сбрасывая образ.
— Черт, как же хреново ему тогда было! — Ему? — Думала, он в обморок скатится.
— Я закончила, — оповестила я, но Янис не оборачивалась.
Странное желание разделить ее боль овладело мной так сильно, что я не смогла воспротивиться. Но все, что я могла сделать, это положить ей ладонь на плечо и сжать. На секунду мы стали едины в этом чертовом мире, где всем будто необходимо страдать.
Две фигуры в разбитой, тусклой комнате. Мечтавшие если не вернуть, то забыть. Разделяющие молчанием общую судьбу, где каждый день нужно бороться.
С этими мыслями я и уснула.
✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈
Казалось, теперь мороз стал неотъемлемой частью моей жизни.
Я проснулась от боли в кончиках пальцев. Они настолько прозябли, что покалывали. Глаза разлепились, и я выдохнула облачко пара.
Хотелось укутаться, накрыться с головой, но вместо этого я расстегнула мешок и вылезла наружу. Потянулась и размяла шею. Было тихо.
Рядом с моим спальником что-то лежало. Я не сразу смогла сообразить, что именно. А когда поняла, сердечный механизм, что до этого бился ровно, сбился. Шестеренки забарахлили, остановились, а потом ржавыми потугами ускорились.
Передо мной лежали лыжные очки. А рядом с ними записка с аккуратным ровным почерком.
«Не отказывайся. Мне велено доставить тебя живой и невредимой. Д.»
Пальцы коснулись пластика.
Сокровище.
Осторожно поднимая их, я застыла.
Отказываться от такого немыслимо. Может быть, в другом мире, где я, будучи простой девушкой, получила такой подарок от Дмитрия, непременно бы выбежала за ним и ткнула ими ему в грудь. Стала бы кричать, что его подачки мне не нужны. Что я способна справиться сама.
Все как в любимых книгах Алисы.
Но сейчас, в настоящем, такой дар равен шансу выжить. Дмитрий вручил мне в руки возможность, свою привилегию в этой битве. Отказаться немыслимо.
Я не заметила, как притянула очки ближе к груди, как сжала их, невольно покачивая.
— Кофе будешь?
Возле окна, облокотившись на стенку, стоял Айзек с дымящейся кружкой. Он делал вид, будто не заметил, что я держала в руках.
Кофе теперь напоминало коричневую жижу, которая смутно бодрила, но приносила воспоминания о прошлом. Смешиваясь с горечью ностальгии, даже такая дрянь могла быть приятной. И я кивнула.
Пока я приводила себя в порядок, Айзек уже подготовил для меня мою кружку, которую я приготовила заранее, энергетический батончик и кашу быстрого приготовления.
Я присмотрелась к Айзеку. Он не обязан все это делать, но сделал. На вид ему не больше двадцати двух лет. Юношеские черты лица, торчащие темные волосы, а в карих глазах еще горел свет, не забитый проклятым миром.
— Ого, деликатес, — не удержалась я от сарказма.
— Мы всегда заходим в разбитые магазины. Иногда ничего не найти, а иногда везет на такие открытия. Очень удобно.
— А где все?
Кроме Айзека, никого в комнате не было.
— Проверяют территорию.
Мы молча поели.
— Раньше я любил выпить хороший кофе, — неожиданно заговорил Айзек, глядя на мутную жидкость в стакане. — Черт, сколько же было разновидностей! И эти сиропы… А сейчас я даже не могу вспомнить, какой он был на вкус!
Айзек горько рассмеялся. Глаза покраснели, но, крепко зажмурившись, он сумел отогнать призраков прошлого.
— Будет когда-нибудь еще твой кофе.
Айзек непонимающе уставился на меня.
— Рано или поздно останутся только люди с иммунитетом, или изобретут лекарство. Всех зараженных перебьют, и вирус искоренится. Это естественный этап развития. Эволюция знает свое дело.
— Слабо верится.
Внутри что-то вспыхнуло, и я пристально посмотрела в его глаза.
— Бубонная чума унесла миллионы жизней, но человечество не исчезло. Думаешь, тогда люди не считали, что это конец света? Не думали, что всему пришел конец?
Айзек не ответил, с сомнением переваривая мои слова.
— Это, кажется, самая эмоциональная речь, что я слышал от тебя.
— Ты знаешь меня всего второй день.
Я позволила себе аккуратную улыбку.
— Айзек. Елена.
В комнату вошел Дмитрий, полностью одетый в экипировку. Его взгляд скользнул по мне, захватывая отголоски добродушия, а потом сосредоточился на Айзеке.
Сощурившись, Дмитрий твердо сказал:
— Если наболтались, одевайтесь. Мы выходим.