Даже в темноте я могла разглядеть его потерянность. Взгляд, что молил. Дмитрий раскрыл свою душу, обнажая главный страх и собственный стыд.
Внутренний порыв. Я не сдержалась. Взяла его руку и сжала.
— Мы не бросим его. Я обещаю, что сделаю все. Обещаю.
Что же ты делаешь, Елена?
Глава 7
Мы вышли, не дожидаясь рассвета.
Эту ночь мне пришлось провести в палатке с Айзеком, постоянно проверяя его состояние. Я вздрагивала от каждого чересчур громкого вздоха, от шевеления и бормотания. Температура возвращалась, и приходилось несколько раз остужать его холодными тряпками. Под утро стало легче, и я смогла поручить заботу о нем Янис.
Леон хотел пойти с нами, но мы решили, что лучше им остаться вместе. Если придется бежать, сам Айзек справиться не сможет.
Проверив рации, которые могли и не сработать на дальнем расстоянии, Дмитрий указал на карте наш маршрут.
— Елена, я могу позвать тебя на пару слов? — попросил Леон перед самым отходом.
Я кивнула, и мы удалились дальше от лагеря, скрываясь за стволами деревьев. Он остановился чуть впереди, разминая шею.
— Зачем тебе это? — не поворачиваясь ко мне, спросил Леон.
— Это моя работа.
Я прекрасно знала, о чем он говорил и зачем, но в этот раз не собиралась отступать.
— Мы должны были дойти до места. Без геройств, Елена. Что на тебя нашло?
Леон, наконец, повернулся. Черный зрачок расширился, впиваясь в меня. Дыхание учащенное. Он злился.
— Мы? Ты сам решил идти со мной.
— Ответь на вопрос!
Леон приблизился. Я оставалась на месте.
— Что произошло сейчас, что ты решила спасать? Замолить грехи? Не выйдет. — Леон покачал головой. — Нам уже не отмыться, Елена. Ты знаешь это не хуже меня.
— Леон! — предупреждающе прорычала я.
— Что? Боишься, что новые дружки услышат? Что я ляпну лишнего?
На его волосы падали крошечные снежинки, они оседали на волосы и кожу, заставляя ее краснеть.
— Я спасаю его, потому что могу! Потому что хочу этого!
— Зачем? Втюрилась? В этого сопляка или командира?
Каждая мышца в теле натянулась. Ножик в нагрудном кармане согрел через ткань.
— Вижу, — Леон нависал надо мной, губы растянулись в усмешке, — я прав. Захотелось попрыгать на его члене? Так предложи, он не откажет!
Звук пощечины заполнил лес. Алый след на щеке не заставил Леона перестать ухмыляться. Но и я не остановилась. Снова и снова я била ладонью, в надежде стереть мерзкую ухмылку. Он позволял.
Терпел.
Ждал.
Пока я сама не прекратила.
— Успокоилась? — как ни в чем не бывало, Леон зачерпнул горсть снега и приложил к красной коже.
Меня затрясло, невысказанные слова жгли горло. То, что я прятала, мечтало овладеть, подчинить меня. Морозное дыхание щипало изнутри. Я считала про себя, чтобы взять все эмоции под контроль.
Жгло. Ладонь. Меня. От вины и обиды.
Снежок в руке брата растаял, и он взял новый, но приложил не к лицу, а к моей руке, унимая пульсацию.
Леон наклонился чуть ниже, заглядывая в глаза. Уже без прежней злобы.
— Ты можешь делать все что угодно, Елена. Я помогу. Хочешь, чтобы я оберегал этих бедняг — буду. Сделаю, как скажешь. Но думай о себе, Елена. Заботься. Больше я никого не потеряю. Особенно тебя.
Сжав мою руку напоследок, он ушел к лагерю, а я осталась стоять, мечтая исчезнуть. Слиться с пейзажем, бесследно испариться в бесконечном снегу. Унестись с ветром туда, где меня никто не найдет.
✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈
Мы шли в полной тишине. Рассвет только окрашивал небо в светлые оттенки. Рюкзаки сменились на более легкие. Но глубина снега замедляла. Стены леса обрамляли дорогу. Лучи только показавшегося солнца падали на снежные простыни, играя с цветом. Макушки сосен понемногу открывались, демонстрируя остроконечные пики.
Начинался день.
— Долго нам еще идти?
— Устала? — без издевки поинтересовался Дмитрий.
— Ты всегда вопросом на вопрос отвечаешь?
— А ты?
Мысленно я уже прокляла себя за то, что вообще начала разговор. Но идти так становилось невыносимо. После слов Леона… Хотелось проветрить или, наоборот, забить чем-нибудь голову, лишь бы не думать.
Дмитрий умело считывал мысли. Он замедлился и поравнялся со мной.