– Я еще нужен? – тихо спросил Дмитрий.
– Нет.
Отчего-то хотелось, чтобы он не уходил.
Но Дмитрий не мог читать мыслей, а может быть, просто не хотел им поддаваться. Глянув на Айзека, он быстро вышел.
Я тряхнула головой.
Мне это не нужно.
– Спасла меня, хирург?
Неожиданный вопрос заставил подскочить.
Айзек смотрел на меня красными, воспаленными глазами. Грудь тяжело опускалась, на лбу крупные капли пота. Я взяла кусок ткани и вытерла его.
– Я видел, как ты бежала. Смутно. Но видел. Ты бежала… ко мне?
Айзек выглядел моложе Дмитрия. А сейчас и вовсе походил на ребенка с большими вопрошающими глазами.
– В «Пути» готовят кофе получше. Молоко добавляют. Редко. Но его можно купить. Я хотела, – сглотнула, но не отвела взгляда, – тебя угостить.
Айзек попытался улыбнуться.
– Осторожно, я ведь так и влюбиться могу.
– Не нужно, ты не в моем вкусе.
Теперь уже Айзек хохотнул.
– Ну точно.
Я приготовила укол, который положила здесь ранее.
– Это антибиотик. Он… единственный. Но сильный. Еще наложу шину.
– Я смогу идти? – резко перебил меня он.
– Что?
– Я смогу идти сам?
– Первое время точно нет. Но потом…
Губы Айзека задрожали, и он отвернул голову.
– Если мы поставим шину и найдем обезболивающие, то ты сможешь передвигаться с опорой и…
– Ты не понимаешь! – рявкнул он, но, пожалев, закрыл глаза и продолжил мягче: – Если я не смогу сам идти, я обуза! Никто не понесет меня, не будет тащить, если нападут! Меня нужно оставить.
Последнее слово прозвучало так обреченно и зло, что у меня перехватило дыхание. Воспоминания затмили взгляд, путая образы. На языке появилась горечь. Я опустила глаза на руки.
Не дрожат.
– Айзек! – я схватила его за подбородок и грубо повернула к себе. – Тебя никто не оставит!
– Я сам не пойду.
– Пойдешь!
– Нет!
– Да, черт возьми! – прорычала я. Мне захотелось ударить его, расцарапать лицо и кричать, кричать, кричать. Но вместо этого я процедила четко каждое слово: – Ты должен мне жизнь. Ты пойдешь. Я найду обезболивающие и придумаю что-то еще. Смерти не будет.
Больше не будет.
Айзек уснул после того, как я наложила шину. Одевшись, я вышла на мороз, сразу задрожав. Вокруг костерка на бревнах сидели Янис, Леон и Макс. Язычки пламени бросали на их лица мрачные тени, подчеркивая усталость. Они ели что-то из маленьких мисочек. Дмитрия не было.
– Я оставил тебе.
Леон указал на банку, стоявшую рядом с костром. Но поняв, что я никак не реагирую, внимательно присмотрелся.
– Он там, – сказал после минутного раздумья. – Позови его есть.
Ничего не отвечая, я двинулась в нужную сторону.
Дмитрий сидел, прислонившись к широкому стволу дерева. Это была величественная ель, крона которой уходила ввысь, скрываясь в ночи. Ветви широкой крышей укрывали его от снега.
Я подошла к нему и опустилась рядом. Повернула голову в ту же сторону и застала яркие звезды. Молчаливыми спутниками они наблюдали за нами, даже не догадываясь, насколько прекрасны. Глядя на них, так просто забыть кто ты и где. Какая катастрофа вокруг. Лишь мягкое белое сияние ночи, окутывающее душу.
– С ним все хорошо, но…
– Он не может идти, – закончил за меня Дмитрий.
– Да.
– Мы не бросим его, если ты об этом. Знаю, что тебе нужно быстрее добраться, но я не могу его бросить.
Слова потерялись. Настолько ужасным человеком я ему казалась? Так и есть. Дмитрий думал, что я буду настаивать не брать Айзека дальше. Стало горько. От само́й себя.
– Я пришла сказать, что не дам его оставить.
Дмитрий повернулся ко мне. Встретил непоколебимый взгляд. Рядом с ним легко потеряться, ощутить себя крошечной. Но я не могла отступить и сдаться. Я должна бороться!
Только вот с ним? Или с собой?
– Мы должны найти лекарства. Нам нужны антибиотики и обезболивающие. Ты говорил, здесь есть деревня. Конечно, ее могли обшарить, но, может, нам повезет?
– Говорил, – Дмитрий не сводил пытливого взгляда. С каждой секундой мне становилось все неуютней.
– Мы должны пойти туда.
– Мы?
– Да.
– Хорошо, – согласился он.
– Так просто? – Я не знала, почему просто не ушла, услышав то, что хотела. – Ты был готов бросить его там. Так почему же сейчас согласен рисковать?
– Все не так, Елена.
Теперь уже Дмитрий не выдержал моего взгляда.
– Наша жизнь… Нам нигде нет места, – зло начал он. – Мы для всех просто инструмент! Но нас не пускают пожить, не дают просто так ресурсов. Если мы не доставляем груз целым или вовремя, нам урезают оплату. Когда Янис, – Дмитрий хотел договорить, но вдруг стушевался.