– Пора идти, – как можно спокойней сказал я.
Сквозь кроны елей мы заметили тонкую линию дыма, и направились в его сторону и уже через двадцать минут увидели лагерь.
Леон стоял настороже, прислонившись к стволу дерева. Янис сидела на пне, которого ранее здесь не было. Увидев нас, они встрепенулись. Лицо девушки осветила однобокая улыбка, и я поздоровался кивком головы.
А вот Леон сорвался с места и прижал сестру к себе, тихо говоря на ухо: «Прости, я не хотел. Прости».
Елена уткнулась в его грудь и ощутимо выдохнула, даже ее плечи опустились. Она показалась совсем крошечной на его фоне, позволив себе расслабиться.
Меня ужалил невидимый укол в районе солнечного сплетения. Неужели, я не приносил должного чувства безопасности? Но я сразу откинул прочь грязные мысли. Я не имел права и не хотел этого испытывать.
– Елена? – послышался голос Айзека.
Он сидел возле палатки на еще одном пне. На костре Айзек подогревал чашку с мутной жидкостью.
Елена мгновенно оторвалась от брата, лицо изменилось до неузнаваемости, и, позабыв обо всем, девушка бросилась к нему. Потрогала лоб и щеки, нежно улыбнувшись.
Я отвел взгляд.
– Соберу еще хвороста.
– Я с тобой! – сразу же сказала Янис.
– Я думал, ты хотела отдохнуть. – Леон подошел ближе, наклонил голову и широко улыбнулся, глядя на Янис плотоядным взглядом. Она тут же зарделась и отвела глаза. – Ты же устала. Хотела выспаться.
Промямлив что-то, Янис бросила на меня косой взгляд и быстро ушла.
– Я пойду с тобой, – сказал Леон, и первым вошел в чащу, тихо насвистывая.
Подозрения ускорили пульс. Горло сперло, и за два шага я нагнал его, впечатывая в ствол. Локтем зажал ему шею, мешая поступлению воздуха. Наклонившись прямо к лицу щенка, тихо, сквозь зубы спросил:
– Ты обидел ее?
– Ты хоть уточняй, – прохрипел Леон, откашливаясь.
– Янис!
Лицо Леона изменилось, сбрасывая маску клоуна. Глаза стали круглые, зрачки расширились, челюсть плотно сжалась. Он заговорил очень быстро:
– Я что, похож на ублюдка, который принуждает? Таким видишь меня, командир? Твою Янис я не трогал, сама пришла. Можешь у нее спросить.
Надавив сильнее, я дождался, когда глаза Леона распахнутся шире. Несколько секунд вглядывался в него, пытаясь понять, говорил он правду или нет.
Отпустил.
Леон закашлялся, сплюнул.
Я отвернулся, глядя на лагерь и на Елену, сидевшую рядом с Айзеком.
– Надеюсь, сестренка не видела, как ты обижаешь ее младшего братика. Она на многое способна ради семьи. Твои шансы резко упадут.
– Не понимаю, о чем ты.
Елена поднесла руки к костру, грея их.
Леон выровнял дыхание и поравнялся со мной. Мы молчали, глядя, как она берет из рук Айзека кружку и делает пару глотков.
– Раньше я считал себя единственным. Маленьким лучиком света в жизни Елены, – Леон говорил тихо, чтобы слышал только я. – Потом появился ты. Хотя я не боялся.
Я сглотнул. «Появился ты». Закрыв глаза, отогнал наваждение. Мы знали друг друга слишком мало, чтобы делать такие поспешные выводы.
– Елена – наша кошка, а мы – солнечные зайчики, за которыми она охотится. Мы в угоду готовы прыгать. Только вот, появился этот… Сраный прожектор, – теперь я явственно слышал улыбку в его словах, но поворачиваться, чтобы проверить, не стал, – с ним нам не тягаться.
Мне не хотелось вникать в смысл этих слов, думать, что они значат для меня.
– Но он ей нужен, – серьезно вставил Леон. – Нужен. Сильнее, чем мы. Кто-то о ком она может заботиться, выплеснуть то, что скопилось.
Не выдержав, я все же повернулся.
Взгляд усталый, поникший. Даже уголки губ стекли вниз. Леон походил на глубоко скорбящего, потерянного человека. Как и Елена, он носил маски. Осознанно или нет, я не знал, но сейчас Леон открыто демонстрировал свою уязвимость.
– Ты хороший, командир. Притворяешься плохим, но не выходит. – Леон ухмыльнулся. – Такой, как ты, ей подходит. Но, этот сопляк… – Мои глаза против воли метнулись к Айзеку и Елене. Она следила за каждым словом с живым интересом. – Нам придется мириться с ним. Если хотим быть рядом.
– Эй! – голос Елены обратился к нам, и мы оба встрепенулись.
Леон предсказуемо хохотнул, возвращаясь к себе прошлому, и двинулся на зов. Я последовал за ним.
Из палатки вылез сонный Макс, заметив меня, выпрямился и пробормотал, оправдываясь:
– Я ночью дежурил.
– Все нормально.
Он благодарно кивнул.
– Айзек, как ты? – спросил я, пожимая ему ладонь.