– Приготовь тахокомб.
Послышался тихий шелест. Гармоничный звук операционной нарушился. Я повела щекой, надеясь, что Кирилл справится быстро.
– Сверни его, – напомнила я.
Кирилл нервно кивнул. Антон Павлович не сдержал ухмылки.
С Кристин я работала второй год. Антон Павлович был первым анестезиологом на базе, поэтому с ним наш путь начался еще раньше. Иногда с нами ассистировала вторая медсестра Кира, но сегодня лишние руки мне не нужны.
Каждый из них знал порядок работы со мной. Никакого лишнего шума, никаких ненужных движений, нулевой отвлекающий фактор.
Но Кирилл еще не привык.
– Убираем тряпку. – Кристин выполнила указание. – Отодвигаю ткань.
Я забрала пинцетом губку и протолкнула ее. Придавливая, я внимательно следила за показателями. Вновь наложила тампон, сдавливая еще сильнее.
– Подготовить иглу.
Захотелось потянуться, сбросить напряжение с ладоней, но вместо этого я сделала первый стежок.
Панорамное окно во всю стену открывало вид на некогда цветущий город. Сейчас это пустой серый бетонный лес, наполненный различными тварями. Поистине высокий забор с ветками колючей проволоки отделял нас от них. Больница стояла на окраине аванпоста, поэтому при желании и должном зрении можно увидеть бродяжников или целое стадо.
Мерзость.
Я опустила взгляд на руки. Коротко стриженные ногти, идеально чистые. Ладони тоже. На операции я всегда надевала две пары перчаток.
Кровь. На пальцах. Под ногтями. Ладони трясутся. Я тру железной губкой, стираю подушечки. Я готова содрать все, оторвать, отрезать… Лишь бы не было крови!
Я равнодушно смотрела на падающий снег. Начиналась пурга.
– Лена!
Губа непроизвольно скривилась.
На базе жило многообразие народностей. Люди искали убежище – и до сих пор ищут – везде, где только возможно. Наш аванпост «Светлый путь» находился на границах бывшего города Омск. Холода замедляли зараженных, и справиться с ними было проще.
Насколько это возможно.
Поэтому люди стремились сюда.
Как только меня не называли: Линда, Элен, Леночка, Элла, Хелен. Но признавала я и отзывалась только на Елену.
– Елена прекрасная, давай кто быстрее?
– Да, папочка!
Но Мирослава Борисовна, заместитель главного врача, была неисправима. Называть человека полным именем слишком официозно, как она считала. Но разве мы были подругами?
– Елена, – автоматически поправила я, не оборачиваясь.
Мирослава хмыкнула.
– Как прошла операция? – женщина поравнялась со мной, глядя в окно.
– Резекция почки без ишемии. Немного повозились, но в целом все прошло отлично.
– Говоришь так, будто оперировала не человека, а кусок мяса. – В тоне Мирославы не было осуждения, скорее констатация. – Ты хоть имя его помнишь?
– Пациент №78, палата 7, корпус Б2.
Мирослава хохотнула. Я бросила на нее взгляд, не поворачивая головы.
Ей было сорок семь лет. В каштановых волосах все больше седых прядей. Средств окрашивания оставалось крайне мало, поэтому их экономили, а многие вообще отказались. Лицо выглядело усталым, синяки под глазами указывали на долгую ночную смену. Но даже так Мирослава не лишена очарования. Тонкие губы будто застыли в усмешке, ресницы от природы пушистые подчеркивали карие глаза. На ней такой же медицинский костюм, как и у меня. Приталенный, синего цвета, с длинными рукавами.
Как ни парадоксально для хирурга, я ненавидела синий. С ним моя бледная кожа казалась мертвенной. Впрочем, кого это волновало?
– Мирослава, вы бы не пришли просто так.
– За что я люблю тебя, Елена, так за твою прямолинейность. – Она вздохнула. – «Сибирь» вызывает.
Меня передернуло.
– Когда?
– Сейчас.
Аванпосты пусть были и обособлены друг от друга, но ресурсами обменивались. Товары, материалы. Редко, но рисковать приходилось. А еще в ход шли специалисты. Хирургов крайне мало, но они очень нужны. Особенно те, кто мог проводить самые сложные операции.
И особенно я.
– Я не могу.
– Мы обе знаем, что ты сбегаешь, как только представляется возможность, – ее голос стал стальным. – Сколько ты уже выходила за пределы? Три раза? Больше?
– Четыре. – Мирослава была права, я ненавидела это место. Но здесь жила моя семья. И Марк. – У сестры скоро роды. Я должна быть рядом.
Я мельком глянула на руки. Не тряслись.
Мирослава заметила, но промолчала.
– С ней будет Феликс.