Косолапкина любовно погладила стену и мягко спросила:
— Вы не забыли, на чем мы сюда приехали?
Тринадцать пар глаз обвели взглядом стены и пол избушки, и на их лицах расплылись тринадцать понимающих коварных улыбок, особенно кошмарно выглядел кошачий оскал — ни дать ни взять, лыба Чеширского котяры… один Гарри тупо моргал, ничего не понимая.
В назначенный день, когда начался Турнир, Гарри был готов. Спокойно выслушал радостную истерику Бэгмена, с нордическим спокойствием высидел всех своих соперников, дожидаясь своего часа, и после сигнала вышел к хвостороге. Дракониха, рыча, уставилась на противника, Гарри, не делая резких движений, аккуратно прошел на середину каменной площадки и встал очень прямо, как стойкий оловянный солдатик. И засвистел тоненькую мелодию на манер: «аты-баты, шли солдаты…», которую он за два дня вполне успел выучить.
Под тяжелыми шагами загудела и затряслась земля, это на гаррин посвист спешила избушка. Всё ближе и гульче шаги, всё громче и громче топот огромных ног, и вот из-за камней выступила ОНА, кошмарное порождение детской фантазии — дочь скворечника и Змея-Горыныча. Разумеется, ранимая психика дракона не выдержала такого нереального зрелища. Обреченно съежившись, хвосторога распласталась на камнях и крепко зажмурилась, не в силах смотреть на эдакого запредельного, невообразимого, совершенно кошмарного монстра, последнего венца человеческого издевательства.
Неслышно ступая, Гарри подошел и взял золотое яйцо из кучи, потом так же осторожно, не делая лишних телодвижений, вернулся к Избушке, и они вместе покинули арену.
Зрители недоуменно косились на судей, те на своих коллег, беззвучно вопрошая — а что это было? Что это за деревянная тварь на курьих ногах, которую, как только что выяснилось, боятся даже свирепые драконы, самые неустрашимые и опасные существа на свете? И не нарушены ли при этом правила Турнира? Ведь чемпион должен полагаться только на себя и на свою волшебную палочку… Но с другой-то стороны, избушка является предметом неодушевленным, а значит, не может считаться живым существом. И вообще, использовал же Седрик собаку, создав её из камня при помощи трансфигурации.
Избушка проводила Гарри до палатки и ушла, по-солдатски печатая шаг. Не успел Гарри сесть на лавку по просьбе мадам Помфри, малость озадаченной тем, что Поттер вернулся от дракона без единой царапинки, как в палатку влетели Рон и Гермиона.
— Гарри, ты был великолепен! — зазвенел голос Гермионы. Видно, она очень нервничала, на щеках — следы от ногтей. — Потрясающе, Гарри! Честное слово!
Но Гарри смотрел на Рона, который был очень бледен и таращился на Гарри, как на призрак.
— Гарри, — на редкость серьезно сказал он, — кто бы ни положил твое имя в Кубок, я понял: он хочет тебя убить!
— Додумался? — холодно ответил на это Гарри. — Долго же до тебя доходило.
— Нет… как я мог? — продолжал запоздало убиваться Рон.
— Ничего, — равнодушно хмыкнул Гарри. — Спокойно смог и как-то прожил без меня полтора месяца.
И отвернулся — прощать рыжего предателя Гарри не собирался. Не нужен ему такой жадный и завистливый друг. Такой же безголовый и ветреный, как Сириус. К сожалению, Рон очень походил на него.
Глава 5. Святочная лихорадка
Ушел Гарри, а Рон так и остался стоять, непрощенный, ошарашенный, с отвалившейся челюстью, брошенный-покинутый другом. Сейчас он, как никогда, остро осознал, что именно чувствовал Гарри, когда он обвинил его в предательстве.
Разошлись зрители, опустели трибуны, уковылял придавленный виной Рон, и только один человек долго ещё сидел на опустевшем стадионе — Северус Снейп. Сидел по той причине, что ноги противно дрожали… Сначала он с потайным замиранием в душе смотрел, как сражаются с драконами иностранные студенты — Виктор Крам с китайским огненным шаром и Флер Делакур с валлийским зеленым, с драконами мелкими, некрупных пород. Седрику, его родному, знакомому ему, как облупленному со всех сторон, не семь лет, а все семнадцать, с пеленок, студенту достался дракон покрупнее — шведский тупорыл. За него Северус попереживал, искренне гордясь юношей и восхищаясь его мастерством в области трансфигурации. И честно похлопал своему ученику. А вот при виде огромной шипастой хвостороги ему резко поплохело, так как он сразу вспомнил, КОМУ предназначен сей гигантский экземпляр. Четырнадцатилетнему сопляку. И, видя, как этот мелкий недоросль выходит на арену, Северус моментально и срочно забыл, кто его отец, выдвинув на первое место непреложную и самую главную истину — он сын Лили. И если он сейчас погибнет, если эта пятитонная тварь ему хоть один волосок подпалит…