Обо всем этом сейчас весело вспоминал Гарри, кружась в танце с Олесей. Олеся… даже и не скажешь, что она ундина-русалка, невысокая, тоненькая девушка, жизнерадостная и смешливая. В зеленом струящемся платье, в шелковых бальных перчатках до предплечий, темные волосы собраны в высокую замысловатую прическу, зеленые глаза, такие же, как у Гарри, лукаво блестят золотыми искорками. Гарри знает причину её веселья, потому что забавным вышло приглашение на бал…
Совет директрисы он выполнил почти сразу, в тот же вечер. Пришел в избенку, отряхнул с обуви снег, разделся и глянул вглубь горницы, и опа, Олеся, как по заказу, сидит. Даже искать не надо! Подошел к столу, плюхнулся на лавку, открыл рот… и закрыл. Потому что рассмотрел, слепой крот, что стол заставлен блюдами, и половина из них — пустые. Перед Олесей стоит поднос с багрово-красными раками. Олеся как раз вдумчиво догрызала клешню, отложив пустую, высосанную оболочку, ухватила с блюда следующего рака. Или омара? Уж больно крупные…
Со всё возрастающим уважением, Гарри смотрел, как мелкая, субтильная девушка методично поглощает вареных членистоногих. Расправившись с омарами, Олеся переключилась на судака, жареного, с картофельным гарниром. После рыбы настал черед чая с рыбниками. Это, если кто не в курсе, огромные пироги с рыбной начинкой.
— Ну ты и кушать, прямо как Дадли! — невольно восхитился Гарри. Олеся вопросительно глянула на него. Гарри хмыкнул и пояснил: — Кузен у меня есть, Дадли, обжора страшный, поперек себя шире.
— Намекаешь на то, что я тоже буду толстой? — подозрительно прищурилась Олеся. Гарри, ахнув, мысленно дал себе тумака.
— Нет-нет, ты чего? Ни на что я не намекаю. Я просто про Дадли тебе сказал, как он кушать любит!
— А-а-а… — расслабилась девушка. — Ну тогда всё в порядке. А я ем, чтобы не усохнуть. Вечный бич русалок… Ещё много пить приходится.
— Понимаю, — покивал Гарри, но спросил: — А чего же ты на суше? Озеро тут, рядом.
— Знаю, плавала. Но мне не понравилось: во-первых, холодно и вода соленая, а я пресноводная и люблю теплую воду. А во-вторых, здесь русалиды неприятные, хищные и дикие, застрявшие в первобытном, зачаточном состоянии.
— О… Круто! — оценил Гарри и, всё ещё находясь под впечатлением, бухнул: — Пойдешь со мной на бал?
Олеся отложила надкушенный пирог, оглянулась на занавеску и крикнула:
— Эй! Кто там спорил, что Поттер не пригласит на бал кошмарную Гаргантюа?
Занавеска отодвинулась, и в горницу хлынула толпа из девяти ребят и одной черной кошки. Ромка и Валька, с досадой посмотрев на Поттера, положили перед Олесей по стопочке полновесных золотых монет — её выигрыш. Оказывается, молодые бузотеры поспорили меж собой, пригласит ли Поттер заведомую обжору? Ибо на таких девушек парням обычно неохота тратиться. Так нет же, нашелся такой индивидуум, согласный на это. Олеся деловито пересчитала монетки, убрала в кошель, икнула и, сыто вздохнув, улыбнулась Гарри, своему будущему партнеру по танцам.
Глава 7. Суматоха вокруг второго задания
Отплясав с Олесей и доведя своих недругов до офигения, Гарри проводил девушку в холл, передав её друзьям, поспешил в гриффиндорскую башню переодеться в обыденную повседневную одежду и стал свидетелем скандала, разгоревшегося между Роном и Гермионой.
Рыжий агрессор обвинял бедняжку в пособничестве врагу, красная от бешенства Гермиона вопила в ответ, что он сам виноват и не надо было тянуть до последнего! Опешив от неожиданности, Гарри завороженно смотрел, как друзья вдохновенно орут друг другу в лицо: Гермиона — оглушая Рона ультравизгом, а Рон — брызгая слюнями. Наконец Гермиона поставила точку в ссоре, круто развернулась на каблуках и вихрем взлетела по лестнице в свою спальню. Рон обернулся к Гарри.
— Видел? — ошеломленно выпалил он. — Совсем ничего не поняла!
Гарри покачал головой. По его мнению, Гермиона как раз всё отлично поняла, это до Рона истина не доходит. Но вправлять мозги рыжему он не обязан — сами разберутся, не маленькие. Ничего не ответив идиоту, Гарри ускакал к себе, переоделся, аккуратно развесил в шкафу парадные одежды, которые не скомкаешь в сундук, и торопливо вернулся в холл, где его перехватил Седрик. Поймав его, бегущего сломя голову, за шкирку и по инерции припечатав к стене, Седрик навис над Поттером, всверливаясь в глаза.
— Что?.. — выдохнул Гарри, загнанно дыша.
— Яйцо, — ответил Седрик. — Скажи, оно у тебя воет?