— Не, не воет, — мотнул головой Поттер. — Оно в воде поет.
— А, — Седрик отпустил его и отступил назад. — Сам додумался?
— Почти, — уклончиво ответил Гарри. И пояснил: — Сибирцы так много знают и во всем мне помогают.
— Понятно, — покивал Седрик. — А из наших тебе профессор Грюм помогает. Вот крутится поблизости от меня и на ухо МакГонагалл зудит, мол, Поттеру подсказать надо, а то как же он с заданием справится?
Гарри вспомнил, как тот же Грюм что-то Хагриду шепнул, и как потом Хагрид позвал его прийти к нему ночью. Нахмурился — здесь явно прослеживается связь: Грюм — Хагрид — подсказка, Грюм — Седрик и снова подсказка. Странно, что-то он не замечал за Грюмом особой симпатии к своей скромной персоне… Так с чего ж тот суетится, всё подсказки подкидывает? Он что, заинтересован в том, чтобы Гарри выиграл в турнире?
Своими соображениями Гарри поделился с Василием, рассказав о всех подозрениях. Черт его внимательно выслушал, потом погладил парня по голове, ласково приговаривая:
— Какой ты умный мальчик. Возьми пирожок… — и пирог протягивает, огромный и горячий. Гарри покорно взял его обеими руками и вгрызся в одуряющую яблочную мякоть. А черт дальше говорит: — Как думаешь, это не он тебе подсуропил?
И бровями так многозначительно поигрывает, намекает на что-то. Гарри чуть не подавился, торопясь заглотить непрожеванный кус, но справился с этой сверхзадачей, отдышался и спросил:
— Но зачем? Он же на стороне Дамблдора, бывший мракоборец… Зачем ему что-то втайне от Дамблдора делать, козни какие-то строить?
Василий пристально оглядел Гарри, зачем-то потрогал ему лоб и озабоченно хмыкнул.
— Хм, температуры нет, склерозом тебе рано обзаводиться… Слушай, Гришка, ты ж вроде в мире магии живешь, не? Про оборотней-перевертышей не слышал? Или про напитки, которые из одной личины в другую перекидывают?
— Оборотное зелье! — ахнул Гарри, вмиг припоминая фляжку, к которой профессор Грюм то и дело прикладывался.
— Угу, — одобрительно буркнул черт. — Не всё Алисе одной в зеркале частями отражаться, найдутся и поумнее. Значит, засеки себе на лбу, Гришка, оборотень в вашей школе орудует, тебя к погибели толкает. А самое грустное знаешь чего? То, что Дамбушка обо всем этом прекрасно осведомлен.
Осведомленный Дамбушка тем временем пытался приготовить пакость. Пакость уворачивалась и кочевряжилась, никак не желая приготавливаться. Снова и снова Дамблдор складывал костяные пластинки вместе, тряс по-всякому в мешочке, вытряхивал на стол и… каждый раз они падали в одной и той же парной комбинации: Седрик — Чжоу, Виктор — Гермиона, Гарри — Олеся и Флер — Роджер. Последние две пары Дамблдора не устраивали. По его задумке Гарри должен был вытащить из озера своего лучшего друга, а Флер — свою сестренку. Но упрямые кости раз за разом продолжали выкидывать в пару к Гарри и Флер Лесю и Роджера вместо Рона и Габриэль. Дамблдор пыхтел, злился и ругался, склеивал выбранные кости, даже убирал неугодные, заменяя их на Мерлина и Моргану. Но кости, высыпаясь на стол, упорно превращали Мерлина в Роджера, а Моргану в Олесю… Под конец старик аж зарыдал с досады: ну негоже девке парня из пруда вылавливать, пусть это будет маленькая и любимая сестренка, а? Ну пожалуйста!.. А Гарри должен друга спасти, а не приблудную деваху из далекой чужой страны!
Но волшебник может хоть чего хотеть, магия уже давно всё решила за него. И продолжала складывать устоявшиеся пары костей: Гарри с Олесей, Флер с Роджером, и Витю с Гермионой, и Седрика с Чжоу…
В конце концов Дамблдор сдался, поняв, что выбор магии ему не перешибить, удалил с костяшек следы волшбы и отправил комиссии. Вот так-то, и не говорите потом, что магия слепа, глуха и безгласна! Она-то как раз мудрее старца оказалась и разумно распределила приоритеты среди молодых волшебников, не допустив позора в том, чтобы парень вытаскивал парня, и не замораживая в ледяной купели маленькую девочку, которой едва исполнилось восемь лет.
Члены комиссии покидали кости, подсчитали количество выпавших пар и, подписав бумаги, утвердили их, допустив в краткое участие в соревновании. Да, в том самом, в роли чемпионских трофеев…
А пока время второго тура не настало, студенты жили не тужили, учились волшебной грамоте, справляли чьи-то дни рождения, и гадали, что же на втором-то туре будет, какое задание предстоит чемпионам выполнять? После драконов фантазеры представляли себе что-то совсем немыслимое и страшное: сработал извечный стереотип — чем дальше, тем сложнее и опаснее должны стать испытания. Но вот досада, страшнее драконов ничего не представлялось. Разве что смерть, но убивать же участников вроде не собираются?..