Гарри Поттера за столом Гриффиндора не было…
Драко перевел глаза на стоявшую перед ним тарелку с овсянкой. Она вдруг расплылась, утратив четкие очертания, как будто он смотрел на неё сквозь мокрое стекло. Одновременно с этим его глаза сильно обожгло чем-то горячим и едким… Драко моргнул, и с его век сорвалась одинокая робкая слеза, огромная, честная и хрустально-прозрачная. Обомлев от изумления, Малфой потрясенно замер — в последний раз он плакал, когда ему было три года, и гувернер круто наказал его за то, что он сломал золотую рыбку, которую поймал в большом аквариуме. То, что он её убил, маленький Драко тогда не понял, не осознал, что сделал что-то очень плохое. По рыбке не было видно, какие чувства она испытывает, она просто перестала шевелиться. Но вусмерть разобидевшись, Драко не понимал, почему взрослый дядька так разозлился и поставил его в угол.
Слеза с беззвучным звоном разбилась о край тарелки, и он, вздрогнув, поспешно вытер глаза, украдкой бросая взгляды по сторонам — не видит ли кто? Никто ничего не видел, все были сонные и вялые, уныло копались в своих овсянках-яичницах, выворачивали челюсти в деревянной зевоте и мечтали выспаться хотя бы в это воскресенье. Страстно ненавидя завтрак по расписанию.
Что ж, один человек в это воскресенье точно выспался. Устав накануне от стресса, Гарри сладко продрых до десяти часов, счастливо и беззаботно проспав завтрак, уютно пригревшись идущим снизу теплом. Хеля спала под железной кроватью, жар её тела просачивался сквозь сетку и прилично так прогревал насквозь и толстый матрас, и пуховую перину, и самого хозяина с одеялом. Кроватью её тепло не ограничивалось, потоки теплого воздуха струились аж до потолка, согревая почти полкомнаты, прямо как мини-печка.
Проснувшись, Гарри неспешно и вкусно покушал в горничке, где ему подали поздний завтрак с пылу с жару из печи, Миша и кошка Василиса составили ему компанию, по второму разу принимая пищу. Попутно осторожно узнавали собаку посредством различных команд: выяснилось, что Хеля знает практически всё, только говорить по-английски не умеет. Но слово «ма-ма» по-русски смогла выговорить, введя Гарри в детский восторг.
Вместе с тем в лохматую дурную голову Поттера влезла гениальная идея отомстить Малфою…
Ко времени обеда Драко уже не знал, что и думать. Поттера нигде нет. Друзья не чешутся, преподы — молчат. Никаких признаков тревоги по поводу отсутствия Поттера! А в обед…
В распахнутые двери вприскочку вбежал счастливый Гарри, рядом с ним радостно скакала невесть откуда взявшаяся рыжая дворняга — сплошная улыбка до хвоста. Выцепив среди слизеринцев Малфоя, Гарри подбежал и с восторженным воплем бросился на шею Драко.
— Спасибо! — заверещал он в самое ухо, оглушая звоном. — Я всегда мечтал о собаке! Драко, Блейз, Винс, Грег, спасибо вам! Вы самые лучшие демонологи в мире!!!
Тощая шавка раскорячилась на полу, вывалив из пасти алый язык, от усердия капая слюнями. Эстет Драко брезгливо передернулся, пытаясь выковыряться из медвежьих объятий гриффиндорского недоумка, который, оказывается, жив и никуда не делся. Гарри отстранился и только теперь узрел зомбический видок Малфоя. Моментально переменившись в лице, встревоженно спросил:
— Ой, ты чего?..
— А он думал, что тебя демон сожрал, — ляпнул, как всегда, не вовремя затупивший Гойл. Гарри, посерьезнев, уставился на вечного врага, тот взбешенно воззрился в ответ, медленно покрываясь предательским румянцем — глупый мордредов Гойл, ну кому ты это сказал, кретин?! Гарри же, будучи неплохим физиогномистом благодаря Дадли, торопливо прикидывал, чего тут своей выходкой можно добиться? Пока на ум приходило только одно. И не успел Драко долиться злобой, как Поттер снова сгреб его в охапку. Сдавив субтильное тощее тело слизеринца до хруста в ребрах, Гарри вкрадчиво шепнул на то же многострадальное ухо:
— Хочешь, с Роном помирюсь?
Как и следовало ожидать, реакция Малфоя была самой предсказуемой — вмиг взбеленившись, он истерично заорал, неистово выдираясь из натренированных за последние пять месяцев жилистых крепких рук:
— Да пошел ты! На кой ты мне сдался?! Ты мне не нужен, пусти!..
Услышав именно то, что надо, Гарри отпустил Малфоя и отвесил ему крепкую затрещину, от которой у того аж в глазах потемнело. Машинально ответил тем же. В течение следующих нескольких минут весь зал молча смотрел на то, как двое вдохновенно обмениваются тумаками и зуботычинами, в порыве страсти тягая друг друга за вихры и мантии и катаясь по полу, сплетаясь всё в тех же «нежных» объятиях.