— Кость отца, отданная без согласия, возроди своего сына!
К ужасу Гарри, земля под ногами у его связанного двойника разверзлась, оттуда выпорхнула тонкая струйка праха и, повинуясь мановению палочки, нырнула в кипящую жидкость. Сверкающая поверхность, зашипев, лопнула, искры разметало по сторонам, и жидкость в котле стала ядовито-голубой. Поскуливая от ужаса, Хвост вытащил из-под плаща длинный тонкий серебряный кинжал и снова заговорил, на сей раз каждое слово сопровождая истеричным всхлипом:
— П-плоть… слуги… отданная д-добровольно… оживи… своего… хозяина!
Вытянул перед собой правую руку, ту, на которой не было пальца, крепко сжал кинжал в левой и замахнулся. Гарри мгновенно понял, что сейчас будет, и успел зажмуриться и зажать уши. Но как бы крепко ни зажимал их, всё же услыхал безумный вопль, пронзивший его сердце, как будто Хвост и его ударил кинжалом. Что-то со стуком упало на землю, Хвост тяжело задышал, и тут же раздался всплеск зелья, вызвавший у Гарри приступ дурноты. Он не смог открыть глаза… но даже сквозь веки увидел — зелье стало кроваво-красным… Хвост всхлипывал и скулил от боли. А Гарри, услышав свой же голос, поспешно открыл глаза: связанный Гарри сдавленно ругался сквозь зубы, глядя на приближающегося к нему Хвоста.
— К-кровь недруга… взятая насильно… воскреси… своего врага!
Гарри не мог ему воспротивиться — слишком крепко был связан. Скосив глаза, тщетно пытаясь выпутаться из веревок, увидел, как трясется серебряный кинжал в оставшейся руке Хвоста. Острый конец проколол кожу на сгибе локтя, и по разорванной мантии потекла теплая кровь. Все еще хрипло дыша от боли, пошатываясь, Хвост вернулся к котлу и плеснул в него с кончика кинжала кровь. Жидкость мгновенно стала ослепительно белой. Покончив с приготовлением зелья, Хвост без сил упал на колени и тут же кулем повалился на землю. Он лежал, скорчившись, баюкая кровавый обрубок, и тихо постанывал. Котел кипел, сверкающие искры летели во все стороны, от их слепящего блеска все вокруг погрузилось в непроглядную черноту. Ничего не происходило…
Но вот искры погасли, из котла взметнулся столб белого пара, он становился все гуще, и Гарри больше не видел ни Хвоста, ни своего двойника — пар затопил все. А потом в облаке пара, идущего из котла, начали возникать очертания высокого, худого, как скелет, человека, и Гарри окатила леденящая волна ужаса.
Живой скелет ступил из котла на землю, серый туман сгустился и почернел, превращаясь в плащ, накрывая его плечи, подобно дымной хламиде дементора. А Гарри так и застыл под мантией, как зачарованный, и не мог отвести взгляд от бледного, как протухшая сметана, лица. Это жуткое лицо, выглядывающее из затылка Квиррелла. Целых три года после этого его преследовали в ночных кошмарах эти красные злобные глаза, тупой змеиный нос, узкие щелки ноздрей…
Лорд Волан-де-Морт возродился.
— Тьфу ты, срань господня!.. — с сочувствием произнес черт, вырастая из веревок, перерубая их вилами, как по волшебству возникшими в его руках. Рядом с ним из воздуха соткалась пылающая адская собака.
Красные зенки испуганно вытаращились. Ну да, ну да, стоило возродиться для того, чтоб узреть перед собой классического черта с вилами, с адской гончей в придачу, на фоне старого кладбища, картина, точь-в-точь описанная на страницах библии, которая лежала на прикроватной тумбочке в его приютской комнате…
Черт подошел ближе, рассматривая тощего и лысого урода, как раздавленного таракана-альбиноса, и явно прикидывал — додавить его или так оставить? Потом, видимо, решил, что с этим успеется, и брюзгливо заговорил:
— Слушай… ну вот в кого ты такой умный? Как ты додумался покрошить свою сущность на кусочки, а? Думаешь, из них вкусная окрошка получится?
— Но я же… вот! — неуверенно вякнул Лорд, показывая черту свою тощую лапку, как в доказательство того, что он материален. Оглядев тонкие белые пальчики, Василий скуксился и грустно сообщил:
— Так-то оно так… Но увы и нет. Ты возродился не из крестража и ненадолго.