А профессор Снейп и правда закрыл их с Гермионой от оборотня, а на первом курсе, помнится, сам Квиррелл рассказывал, что Снейп его метлу перехватил контрзаклятием и не дал упасть с неё маленькому первокурснику. Гарри вздохнул, смиряясь с неизбежным — прав Невилл. Надо будет как-нибудь извиниться перед профессором и сказать ему спасибо.
Овсянка остыла, и Гарри с отвращением отодвинул её, решив ограничиться тостом, всё равно не успеет нормально позавтракать, скоро на урок…
Глава 3. У чёрта за пазухой
Однако не успел он как следует ухватиться за тост, как его бесцеремонно вырвали у него из рук и, убрав в сторону, поставили перед ним глубокую тарелку с чем-то бурым и одуряюще пахнущим. Шею круто обмотали полотенцем, а в правой руке, как по волшебству, возникла ложка. Все эти манипуляции с ним проделал черт Василий. Ему Гарри не рискнул возразить и покорно попробовал первую ложку бурого нечто. Это нечто, впрочем, оказалось, страшно вкусным — маслянисто-соленым, с волоконцами тушеного мяса и грибами. И Гарри, распробовав, энергично заработал ложкой, с огромными удовольствием и скоростью поглощая вкуснющую кашу. А увидев, что ему придвигают ещё и пирог — запротестовал:
— Сэр, но я…
— Велено откормить. Ты сам слышал. Жуй, — тоном дворецкого ответил черт.
— …опоздаю на урок к МакГонагалл, — договорил Гарри.
— Подождет, — непреклонно возразил черт. — И МакГонюшка, и Дамоборушка, и Снежок, все подождут. А ты кушай, кушай, милок…
И Василий ласково погладил Гарри по головке, уговаривая, как маленького. Покраснев, тот доел кашу и принялся за пирог, к которому Василий прибавил ещё и большущую кружку с ароматным малиновым чаем.
Остальные студенты с откровенной завистью смотрели, как Гарри ест что-то очень вкусное и питательное, с тоской глотали слюни и вдыхали духмяный и сладкий малиновый пар. И затосковали ещё больше, глядя, как Гарри с трудом выбирается из-за стола и вперевалочку семенит за рогатой нянькой, сыто пыхтя и отдуваясь…
Василий проводил Гарри до класса трансфигурации, проследил за тем, чтобы подопечный целым и невредимым сел за парту, и только после этого удалился. Надо сказать, что Гарри на урок не опоздал, а пришел как раз со всеми однокурсниками. Рядом с ним привычно села Гермиона, с любопытством посмотрев на него, приготовила пергамент с перьями и учебник. Шепотом спросила:
— Чем тебя черт накормил?
— Кашей, — Гарри с интересом глянул в ответ: — Значит, ты знаешь, что это черт?
— Ну да, — закивала та. — У меня в детстве книга сказок была, большая и красочно иллюстрированная, и там была сказка «Черт и мельница», так вот, на картинке он был изображен очень подробно: с хвостом, пятачком, рогами и копытами.
— Вот как. И чем черти в сказках занимаются? — как бы между прочим спросил Гарри. Но Гермиона поняла намек и вдохновенно затараторила:
— В славянской мифологии это злой дух. Образ черта обыкновенно дохристианского происхождения, но христианские представления о дьяволе оказали решающее воздействие на его позднейший облик: в фольклоре и народных картинках черти — антропоморфные существа, покрытые черной шерстью, с рогами, хвостами и копытами. В русской средневековой живописи облик черта отличается от человеческого остроголовостью или волосами, стоящими дыбом — шишом: отсюда эвфемизмы типа шиш, шишига, иногда — крыльями за спиной. У восточных славян черт — родовое понятие, часто включающее всю нечистую силу, такую как нежить, водяных, леших, домовых и так далее. Само происхождение нечисти в народных легендах связывается с ветхозаветным мифом о падших ангелах, например, в русских легендах черти — это ангелы, уставшие славить бога, сброшенные с неба, они попадали кто в воду, кто в лес, кто в поле, превратившись в духов отдельных урочищ. Вместе с тем собственно черти отличаются от прочей нечисти и местами своего обитания: преисподняя, где они мучают грешников, болото, перекрёстки и развилки дорог, и свободой передвижения: повсюду, вплоть до церкви ночью, и способностью к оборотничеству, превращаются в черную кошку, собаку, свинью, змея, чаще — в человека, странника, младенца, кузнеца, мельника, могут принимать облик знакомого — соседа, мужа и тому подобное. С вездесущностью чертей связаны запреты поминать их и многочисленные эвфемизмы: лукавый, враг, шут, окаянный, черный, немытик, анчутка, куцый, карнахвостик, лысо́й, пралик и другие. Черти в народных верованиях постоянно вмешиваются в жизнь людей, причиняют мелкие неприятности, принуждают к неправильным поступкам — вводят во грех, насылают морок, заставляют плутать пьяных, провоцируют на преступление, самоубийство, пытаются заполучить душу человека; свои души продают чертям колдуны и ведьмы. Черти могут жить семьями, по другим поверьям — соблазняют женщин, отчего рождаются уродливые дети. Когда бес вселяется в человека, тот заболевает, начинает кликушествовать. Черти могут также насылать непогоду, метель, сами превращаются в вихрь: срывающий крыши, приносящий болезни, уносящий проклятых детей. Черти особенно опасны в «нечистых» местах и в определённое время суток от полуночи до первых петухов, реже — в полдень или года (на святки и в канун Ивана Купалы). В эти периоды возможно общение с нечистой силой и иным миром: тогда черти призываются в заговорах, во время гаданий и тому подобному. По белорусскому фольклору черти живут в самом глубоком болоте, под самым густым кустом лозы. Чтобы изловить нечистика, нужно рубить такой куст — черт сам вылезет, пытаясь понять, что же происходит...