Стараюсь двигаться неспешно, всё-таки сейчас я пожилой человек, а не молодой пацан. Улица Зорге не такая оживлённая как в центре города, но тоже хватает движения. Обхожу по краю тротуара двух дворников, чистящих снег и переговаривающихся между собой на узбекском. Впереди по моему курсу молодая мамаша отчитывает рядом стоящего сынишку лет шести, дёргая со всей силой того за руку. Симпатичное женское лицо перекошено злобой, а с глаз мальчонки текут слёзы. Прислушиваюсь к словам, подходя всё ближе.
– Я тебе сколько раз говорила! Только чистый комбинезон с утра надели, как ты в нём полез играть в снежки! Весь угваздался. Сам стирать будешь, или может новый купишь?!
– Извините, – останавливаюсь рядом, доброжелательно улыбаясь, – Разве вы сами в детстве не играли? Вещи это только вещи, а сейчас вы психологически травмируете своего ребёнка.
– Видишь этого дядю? – нисколько не смущаясь нашей явной разницы в годах, тыкает в меня пальцем. – Не будешь слушаться меня, то закончишь именно так. Старым и никому не нужным пьяницей.
– Я больше не буду. – зарёванным голосом произнёс мальчик, шмыгнув мокрым носом.
Хотелось ей высказать пару ласковых. Может и выгляжу примерно так, как она меня описала, но зачем на улице оскорблять совершенно незнакомого человека? Надеюсь в жизни пацана есть и хорошие моменты. Сдерживаю нехорошие слова, только дёргаюсь всем телом, когда начинаю дальнейший маршрут.
– Алкаш! – взвизгнула противным голосом она. – Ещё и педофил!
– Слышь, ты. – разворачиваюсь на месте, вперив взгляд на эту… мамашу, – Не хочу говорить гадости при пацане, но язык бы свой прикусила.
– А то что?! – отпустив сына, упёрла в бока руки.
– Ах ты шалашовка! – рядом со мной останавливается пожилая женщина с пакетом в руке. – Тебя кто учил так со старшими разговаривать?!
– Да я… – сразу потеряла запал мамаша. – Да он сам начал.
– Ещё и врёшь при сыне, – завелась с пол оборота моя неожиданная поддержка, – Я всё слышала, не ври! Я ведь знаю твоих родителей, Зинка. Всё отцу расскажу, как ты себя при людях ведёшь.
– Тёть Нин, да я просто… – совсем растерялась молодая женщина, перевела взгляд на меня, – Простите… Пожалуйста.
Хм… Можно конечно просто пойти дальше, но есть желание совершить добрую глупость в таком обличье. Слишком много зла вокруг и агрессии, смогу ли капельку сделать мир лучше?
– Бог простит, дочка, – войдя в роль, размашисто перекрестил её, – не суди, и не судимы будете.
– Батюшка? – повернулась ко мне защитница, но окинув мой непрезентабельный вид, поправилась, – Верующий?
– Кто верует и крестится, спасён будет. – протягиваю ладонь к пожилой, обхватывая ту за руку. Исцеление.
– Святой. – она опускается на колени передо мной, смотря расширенными глазами. Пакет падает на тротуар, женщина истово крестится. – Православный.
– Встань дочь моя. – помогаю подняться на ноги хм… тёте Зине. Добавляю энергии в глаза, заставляя их несильно светиться. – Спаси и сохрани.
Пока поднимал, к нам подошли два дворника, оставившие уборку снега.
– Уважаемый, а если мы мусульмане? – спросил один из них почти без акцента. – Только Аллах не слышит наши молитвы.
– Намаз не всегда делать, – виновато понурил голову второй, – Рано встаём, работа.
– Бог един, – несколько шагов навстречу, и я касаюсь рукой щеки дворника, исцеление, – Аллах прощает даже те грехи, которые мы простить себе не можем.
Второй рядом, протягиваю руку и к нему. Исцеление. Молча подхожу у удивлённой мамаше, пока дворники падают на колени, головой прикладываясь к снегу. Касаюсь лба сперва её. Исцеление, волна спокойствия. Следом мальчика с заплаканным лицом. Исцеление, радость в сердце.
– Что у вас происходит? – возле нас притормаживает мужчина.
– Спасибо. – робко улыбается молодая мамаша.
– Сына береги. Пусть радуется, пока маленький. Снег это благодать божья.
– Алёша, дай руку. – протягивает к сыну она свою.
– Мама! – заулыбался Алёшка, хватаясь за ладонь женщины – Я тебя люблю!
– И я тебя. – молодая женщина наклонятся к нему, и прижимает к себе.
– Всевышний сказал: я всегда рядом с теми, у кого разбиты от печали сердца ради меня! – добавил силы в голос.
– Муджаддид. – поднимает голову первый дворник.
– Да что у вас происходит?! – повышает голос мужик.
– Блажен лишь тот, кто понял свой порок. Кто осудил свой грех, извлёк урок. – касаюсь и мужика. Исцеление.