Я ответил ему усмешкой, затем показал ему свои руки: я показал их пустыми, ладонями вверх, позитивный жест, который сделан для того, чтобы подчеркнуть вашу скромность, прямоту и безразличие к происходящему.
Пока я обменивался жестами доброй воли с этим парнем, Гагарин объяснял одному из них причину нашего визита. Они позвонили кому-то по мобильному телефону, и через несколько минут приехал мальчик на скутере. Он был нашим гидом; он должен был отвести нас к Стражу этого района Барбосу, которого так прозвали, потому что он был карликом, а барбос — это шутливое название для маленьких, слабых собак.
Барбос был замечательным человеком — очень хорошо образованным, умным, проницательным и с редким чувством юмора, которое позволяло ему смеяться над всем, даже над своим ростом. Но в его характере была и менее положительная сторона: он был очень вспыльчив и за сорок шесть лет жизни накопил не менее четырех судимостей за убийство.
О нем рассказывали много безумных историй. Например, что его мать была ведьмой и сделала его бессмертным, накормив пеплом алмазов. Или что он сожрал своего брата-близнеца в утробе матери, и из-за этого она прокляла его, задержав его рост.
Мой дядя, который знал его всю свою жизнь, рассказывал, что, когда он был мальчиком, Барбос ходил к мяснику, чтобы попрактиковаться в том, как бить людей по голове железным прутом: он бил освежеванных животных, подвешенных на крюках, и таким образом совершенствовал свою технику владения железным прутом, пока не стал опытным убийцей.
Было очень странно, что в сообществе Black Seed, где убийство почти презиралось как преступление, по крайней мере, высшими властями, такой человек, как он, преуспел в достижении такого важного положения в иерархии: я подозреваю, что ему была отведена роль Опекуна, чтобы держать всех в покое в сложный период для Black Seed, который в последнее время немного выходил из-под контроля и, казалось, нуждался в твердой руке.
Следуя за парнем на его скутере, мы въехали в боковые улочки за железнодорожными путями. Внезапно мальчик остановился и указал на открытую дверь. Мы вышли из машин, и в тот же момент появился Барбос с тремя молодыми преступниками.
Он подошел к нам, и мы обменялись приветствиями. Следуя сибирским правилам, как наш хозяин, он сначала поинтересовался здоровьем некоторых старейшин Лоу-Ривер. Каждый раз после наших ответов он крестился и благодарил Господа за то, что Он проявил Свою благость к нашим старейшинам. После соблюдения формальностей он спрашивал нас о причине нашего визита.
Гагарин вкратце рассказал ему всю историю, и когда он упомянул о деньгах, предложенных в качестве вознаграждения за точную информацию о насильнике, лицо карлика изменилось, став похожим на заточенный клинок, напряженный от гнева.
Он подозвал одного из своих помощников, что-то прошептал ему на ухо, а затем поспешно извинился перед нами, заверив, что скоро все объяснит. Через несколько минут его человек вернулся с небольшой сумкой, которую он передал Барбосу. Барбос подарил его Гагарину, который открыл его и показал всем нам: он был набит пачками долларовых купюр и двумя пистолетами.
«Здесь десять тысяч; я беру на себя смелость добавить их к вашей награде за голову этого ублюдка… Что касается пистолетов», карлик злобно улыбнулся», они тоже для тебя: когда найдешь его, накачай его свинцом от имени всех честных воров нашего района, поскольку мы не осмелились бы сделать это сами. Эта справедливость в ваших руках.»
Мы не могли отказаться — это было бы невежливо, — поэтому мы поблагодарили его.
Мы покинули район, довольные приемом, который оказал нам Барбос, и его щедростью, но я был несчастен. Я чувствовал себя еще хуже, чем раньше: мысли о Ксюше продолжали преследовать меня. Что-то подсказывало мне, что рана была слишком глубокой; я понял, что думал о ней почти так, как если бы она была мертва.
Следующий звонок, который нам нужно было сделать, был в районе под названием «Бам», аббревиатура от Байкало-Амурской магистрали, железнодорожной линии, соединяющей знаменитое озеро Байкал с великой сибирской рекой.
Вдоль железной дороги была построена автомагистраль, и в 1960-х годах было построено много новых промышленных городов, куда переехало жить большое количество людей, их целью было работать, чтобы гарантировать прогресс социалистической страны. Все эти города были идентичны: они состояли из пяти или шести районов, известных как «микрорайоны», и в целом представляли собой ужасно унылый пейзаж. Все дома были построены по одной и той же модели: девятиэтажные многоквартирные дома в три ряда с маленькими палисадниками, где никогда не росла трава, а деревья никогда не росли дольше не один сезон из-за недостатка солнечного света. На этих маленьких участках земли была также игровая площадка для детей с чудовищными игрушками, сделанными из остатков железа и цемента, с острыми краями и раскрашенными в коммунистическом стиле — в один цвет, независимо от того, что они должны были символизировать, в точности как идеал коммунистического общества, где каждый обязан быть таким же, как все остальные. Хотя мать-природа сделала крокодила зеленым, а льва — рыжевато-коричневым, оба животных были выкрашены в красный цвет, так что они казались творениями какого-то художника-маньяка. Все эти игрушечные животные, которые должны были быть предназначены для развлечения детей, были зацементированы в асфальт и после первых нескольких ливней покрылись ржавчиной. Риск заразиться столбняком, порезавшись, был чрезвычайно высок.