Я шел по улице, которая вела к реке. Проходя мимо, я увидел на углу, возле входной двери Мэла, его массивную фигуру. Он был голый, если не считать трусов, и разговаривал с мальчиком из нашего района, нашим другом по прозвищу «поляк». Он показывал ему все свои синяки и рассказывал, что произошло, делая много жестов и нанося удары воображаемым врагам в пустом воздухе.
Я подошел. У него была зашитая рана на голове, дюжина швов. Его ужасное лицо было озарено улыбкой, а восемьдесят процентов его тела было различных оттенков синего, зеленого и черного. Но, несмотря на его физическое состояние, он был в очень хорошем настроении. Первое, что он сказал мне, было:
«Святой Христос, твоя бедная мать! Посмотри, в каком ты состоянии!»
Я не мог удержаться от смеха. Поляк тоже не мог: он согнулся пополам от смеха, из его глаз текли слезы.
«Ты клоун! Ты видел себя в зеркале? И ты говоришь, что я в плохом состоянии! Иди одевайся, давай, спустимся к реке…» Я легонько толкнул его плечом, и он издал вопль.
«Не могли бы вы быть немного помягче со мной? Вчера вечером я получил достаточно ударов за всех вас!» — сказал он с тщеславием.
Он поспешил одеться, и мы направились к реке. Пока мы шли, он рассказал мне об остальных: все они были в порядке — немного потрепанные, но в порядке. Уже на следующий день после боя Гагарин отправился в Кавказ, район нашего города, чтобы свести счеты с одним из местных жителей. Лиза и Беса, которым чудом удалось спрятаться в парке и которых не поймала полиция, были в лучшем состоянии из всех: на них не было ни царапины.
Когда я добрался до своей лодки, я предложил Мелу отправиться в путешествие вверх по реке. Дул прохладный ветер — приятный утренний бриз — всходило солнце, и все было ярко и мирно.
Мэл запрыгнул в лодку и лег на носу на спину, глядя в безоблачное небо — это было «да».
Я взял одно весло и им оттолкнул лодку от берега, затем медленно греб, стоя: ветер дул мне в лицо, это было чудесно и расслабляло. В десяти метрах от берега я почувствовал, что течение реки становится все сильнее и поэтому я включил мотор и, постепенно увеличивая скорость, направился вверх по течению к старому мосту. Я надел куртку, которую всегда держал в лодке. Мел все еще лежал на носу. Он почти не двигался: его глаза были закрыты, а нога лишь слегка покачивалась взад-вперед.
Когда мы достигли моста, я сделал широкий вираж и повернул назад с выключенным мотором, позволив течению нести лодку, лишь изредка гребя, чтобы скорректировать направление. Пока лодка медленно плыла вниз по течению, время от времени мы прыгали в реку и плавали вокруг. В воде я чувствовал себя защищенным, я позволял течению нести меня, держась за лодку или держась немного в стороне от нее. Речная вода была лучшим лекарством в мире; я мог бы оставаться в ней весь день напролет.
Когда мы причалили к берегу, Мел спрыгнул с лодки и сказал, что хочет навестить свою старую тетю, которая жила неподалеку и всегда жаловалась, что к ней никто не ходит в гости. Я решил пойти и навестить дедушку Кузю, рассказать ему обо всем, что с нами произошло.
В сообществе сибирских урков наибольшее значение придается взаимоотношениям между детьми и стариками. В результате существует множество обычаев и традиций, которые позволяют пожилым преступникам с большим опытом участвовать в воспитании детей, даже если они не состоят с ними в кровном родстве. Каждый взрослый преступник просит старика, обычно того, у кого нет семьи и который живет сам по себе, помочь ему в воспитании его детей. Он часто посылает к нему своих детей, чтобы те отнесли ему поесть или помогли по дому; взамен старик рассказывает детям истории из своей жизни и обучает их криминальным традициям, принципам и правилам поведения, кодексам татуировок и всему, что так или иначе связано с преступной деятельностью. Такой вид отношений называется на сибирском языке «высекание».
Слово «дедушка» в сибирском криминальном сообществе имеет много значений. Бабушка и дедушка, естественно, являются родственниками, родителями родителей, но также и высшими авторитетами в криминальном мире — в данном случае слово «Святой» или «Благословенный» имеет приставку к слову «дедушка», так что сразу становится ясно, что обсуждаемый человек является авторитетом. Пожилого педагога тоже называют дедушкой, но никогда не только дедушкой: всегда следует добавлять его имя или прозвище.