«У вас есть какие-нибудь новости о вашем муже? Вы знаете, где он?»
«Он отправился на охоту в Тайгу. Я не знаю, когда он вернется…»
«Я так и думал. Хорошо, наденьте теплую одежду, возьмите только самое необходимое, выйдите на улицу и встаньте в очередь с остальными». Этот человек был командиром; у него был вид человека, который знал, что в его руках власть.
«Но что происходит? Почему мы должны одеваться и выходить на улицу? Сейчас ночь; дети спят…» Пелагея была взволнована, и ее губы дрожали, когда она говорила.
Мужчина на мгновение остановился, внимательно оглядел комнату и подошел к красному углу, где стояли иконы: он поднял одну и швырнул ее в стену. Икона раскололась надвое. Он взял несколько других икон, положил их в печь и сказал:
«Через десять минут мы собираемся поджечь деревню. Если вы хотите остаться здесь и сгореть заживо, пожалуйста, сами».
«У Пелагеи было пятеро детей; младшему было четыре, старшему тринадцать. Кроме того, она заботилась обо мне и четырнадцатилетней девочке Варе, которая также потеряла своих родителей. Она была хорошей женщиной и очень храброй. Спокойно она объяснила нам, детям, что бояться нечего, что все в руках Господа. Она заставила нас одеться в теплую одежду, принесла золото, которое хранила в надежном месте, и спрятала его в нашей одежде. Она взяла немного золы из печки и испачкала лицо Вари; она сделала это намеренно, чтобы сделать ее уродливой, потому что боялась, что солдаты изнасилуют ее.
«Если они спросят тебя о чем-нибудь, не говори, не смотри им в лицо, позволь мне говорить. Все будет в порядке».
«Она взяла большую сумку, полную хлеба и вяленого мяса, и мы вышли.
«Снаружи было много людей; солдаты грабили дома, ломали двери и окна и уносили различные предметы, особенно золотые рамы икон. Они развели костер посреди дороги, в который бросали иконы и распятия. Все стояли возле своих домов, беспомощно наблюдая за этой катастрофой.
«Офицер шел вдоль выстроенных людей с солдатом, и всякий раз, когда он видел пожилого человека, он приказывал солдату:
«Этот, вон!» — и сразу же выбранный им человек был проткнут штыком. Они устраняли любого, кто мог замедлить продвижение.
«Молодая женщина, мать троих детей, была уведена группой солдат в дом, где они ее изнасиловали. Внезапно она выбежала голая, крича от отчаяния, и из окна дома солдат выстрелил ей в спину: она упала замертво на снег. Один из ее детей, самый старший, с криком подбежал к ней; находившийся поблизости солдат ударил его прикладом винтовки по голове, и мальчик упал на землю без сознания.
«Затем офицер сердито крикнул:
«Кто произвел этот выстрел? Кто это был?»
«Солдат, стрелявший из окна, появился с застенчивым видом.
«Это был я, товарищ!»
«Ты что, с ума сошел? Приказ был открывать огонь только в случае крайней необходимости! Используй свой штык — я не хочу слышать никаких выстрелов! Если те, кто в лесу, услышат нас, мы никогда не доберемся до поезда!» Он был взволнован и сразу же после этого приказал сержанту: «Поторопитесь! Поджигайте дома и выстраивайте людей в шеренгу, начинайте марш!»
«Солдаты оттеснили всех на середину дороги, образовав колонну, затем они приказали нам идти пешком. Мы уезжали, полные ненависти и страха; время от времени мы оглядывались назад и видели, как наши дома горят в темноте, как маленькие бумажные коробки.
«Мы шли всю ночь, пока не добрались до железной дороги посреди леса; там нас ждал поезд с деревянными вагонами без окон. Они приказали нам садиться, и когда мы это сделали, то поняли, что в поезде уже полно людей из разных других деревень. Они рассказали свою историю, которая была дублированием нашей собственной. Кто-то сказал, что слышал, что поезд направляется в отдаленный регион на юге России; он будет путешествовать по Сибири еще неделю, собирая людей из различных сожженных деревень.
«Они раздали дрова для растопки в маленьких печках, которыми были оборудованы фургоны, и немного хлеба и ледяной воды. Поезд ушел, и после ужасного путешествия, длившегося месяц, мы добрались до места назначения, сюда, в регион под названием Транснистрия, который некоторые также называют Бессарабией.
«Когда поезд остановился, мы поняли, что солдат в нем больше нет, только машинисты и несколько железнодорожников.
«Мы никого здесь не знали; у нас было с собой только немного золота; многим людям тоже удалось пронести свое оружие.
«Мы переехали жить к реке: мы выросли на сибирских реках и были хороши в рыбной ловле и парусном спорте; отсюда и возник наш район Лоу-Ривер».