Затем была еще одна очень необычная каста: Красное Семя, члены которой сотрудничали с полицией и верили в чушь, распространяемую тюремной администрацией, такую как «искупление личности». Их называли «рогоносцами», «красными», «товарищами», сучкой, падлой — все это очень уничижительные слова в преступном сообществе.
Всех людей в середине называли Серым Семенем, или нейтралами. Они были настроены против полиции и соблюдали правила преступной жизни, но у них не было ответственности, не говоря уже о философии Black Seed, и они, конечно же, не хотели провести всю свою жизнь в тюрьме.
От членов Black Seed требовали отречься от своих родственников; им не разрешалось иметь ни дом, ни семью. Как и все другие преступники, они боготворили фигуру матери, но многие из них не уважали своих собственных матерей; напротив, они обращались с ними очень плохо. Я знал многих бедных женщин с сыновьями, которые, находясь в тюрьме, театрально заявляли друг другу, что единственное, чего им действительно не хватает, — это их матери, а затем, когда они вышли, появлялись дома только для того, чтобы эксплуатировать ее, а иногда даже грабить, потому что так гласит их правило: «Каждый Блатной — член Black Seed — должен забрать все из своего дома; только так он может доказать, что он честен до конца…»
Это было безумие — матерей и отцов грабили, им угрожали, а иногда даже убивали. Короткая и бурная жизнь, как ее описал Black Seed: «Вино, карты, женщины, а потом пусть мир рушится…», без каких-либо моральных или социальных обязательств. Вся их жизнь становится одним длинным шоу, в котором они всегда должны демонстрировать только негативные и примитивные стороны своей натуры.
Баланс между Серым Семенем и Черным Семенем держится на постоянной серии перемирий: мужчин больше, но Блатные лучше организованы в тюрьме.
У касты мужчин нет иерархии, подобной касте Черного Семени — уважают возраст и профессию. Самые высокие по рангу те, кто больше всего рискует — грабители и убийцы полицейских. После них приходят воры, аферисты, мошенники и все остальные.
Мужчины принимают все решения сообща и следуют правилам жизни, аналогичным правилам сибиряков, но они остаются более нейтральными в любой ситуации. Их девиз: «Наш дом за пределами деревни». Их преступные группировки называются не бандами, а «семьями», и даже в тюрьме они образуют семьи, где все равны и делятся всем; когда необходимо, семьи объединяются и становятся силой, которая не знает границ. Почти все тюремные бунты организуются ими.
Самого высокого авторитета в том ресторане, с которым я должен был лично поздороваться, прежде чем делать что — либо еще, звали дядя Костич по прозвищу Шабер. Он был старым и опытным преступником, хорошо известным по всей стране; в нашем сообществе и в моей семье о нем высоко думали и относились с большой любовью. Он был спокойным, миролюбивым человеком с очень приятной манерой говорить. Он выражал свои мысли терпеливо и смиренно и всегда был ясен и прямолинеен — если ему нужно было вам что-то сказать, он не ходил вокруг да около. Он жил со своей матерью, женщиной такого возраста, что она казалась черепахой; она двигалась медленно, но в остальном была в очень хорошей физической форме. У них был дом и клочок земли. Дядя Костич держал много голубей, и я время от времени навещал его, чтобы обменять своих на его. Он был честным и всегда давал мне еще несколько голубей. Он угощал меня чифиром, а затем рассказывал много интересных историй из своей жизни. У него была дочь где-то в России, но он давно ее не видел, и я думаю, что он был очень опечален этим.
По его словам, в юности он не был преступником; он работал на большой лесопилке, распиливая стволы деревьев. Но однажды он увидел, как мальчика разрубили надвое, когда в него врезался ствол и он упал на лезвие большой пилы. Мастер никому не позволял прекращать работу ни на секунду; они были вынуждены продолжать рубить лес, будучи забрызганными кровью своего напарника. С этого момента он начал ненавидеть коммунизм, коллективный труд и все, что представляла собой советская система.
Он получил свой первый тюремный срок по статье уголовного кодекса, известной в СССР как «Бездельник». Согласно этой статье, любой безработный мог быть осужден как преступник. Итак, Костич был отправлен на три года в тюрьму общего режима в городе Тверь. В тот период шла война между кастами, и «Черное семя» собиралось установить контроль над тюрьмами; поначалу не многие были довольны этой переменой, и кровь лилась рекой весной. Костич пытался держаться в стороне от всех, не принимать чью-либо сторону, но постепенно, по прошествии времени, он понял, что в тюрьме невозможно жить одному. Мужчины ему нравились больше, чем Блатные, потому что, по его словам, «они прямолинейны и не пытаются чего-то добиться насилием и издевательствами; они предпочитают использовать слова и здравый смысл». В тюрьме он присоединился к семье, которая пыталась жить нейтрально, ни на чьей стороне в той войне, но однажды один из их пожилых преступников был убит молодым, безжалостным Блатным, который хотел ослабить Grey Seed, чтобы он мог эксплуатировать ее членов, подчиняя их своим интересам.