И началась у меня безработица. То там урву, то здесь. То газеты в переходе продаю, то яйца на хладокомбинате сортирую, то “фуры” с фруктами на рынке разгружаю. Уставала ужасно, а зарабатывала мало, еле-еле концы с концами сводила. Дни бежали один за одним, как год пролетел и не заметила... Помню, решила как-то устроить себе выходной. Купила бутылку сухого, шоколадку. Ирку в гости к себе позвала, — ту, что с Курска. Посидели, выпили, покурили, на жизнь друг другу пожаловались. Потом Ирка вдруг деликатно кашлянула, прищурилась и говорит:
— А не пойти ли тебе, Алена, в проститутки?
Я шоколадкой прям так и поперхнулась.
— Ты что, — говорю, — в своем уме — такие вещи постыдные мне предлагать?
Она этак снисходительно вздохнула и отвечает:
— Деревня ты и есть деревня, вчерашним днем живешь. Это при коммунистах было постыдно, а сейчас полстраны молодых баб этим промышляет. А другая половина спит и видит, как бы начать промышлять. Я бы сама давно пошла, да меня не возьмут, ногами не вышла. Тебе же, дуре, при твоих данных сам Бог велел.
Разозлила она меня этим.
— Ты уж Бога-то не приплетай. Не может он такого велеть, чтоб за деньги под первого встречного подкладываться. Я, может, и дура, зато перед собой честная. А для меня это, поверишь ли, важно.
Она только рукой махнула.
— Как знаешь, чего мне тебя учить. Ты только одно имей в виду: за ночь там можно иметь столько, сколько ты и за две недели не зарабатываешь. Подумай, может, все-таки, попробуешь.
Чего греха таить, попробовала я. Только все равно ничего не получилось. Я, может, не такая уж и правильная, зато брезгливая. Противно мне это, когда тебя в какой-то подворотне словно кусок мяса на прилавке выставляют, и всякий может подойти, потрогать, понюхать. Ровно неделю я отработала, а на восьмой день подходит ко мне наша «мама» и улыбается:
— Аленочка, мне с тобой поговорить надо. Девочка ты видная, забирают тебя сразу и по высшему тарифу, кадр ты ценный. Один только момент есть. Клиенты жалуются, — больно ты холодна с ними. Я уж тебя попрошу: ты больше не лежи бревном-то, ладно? Охай, ахай, глазки закатывай. Если хочешь работать у нас, — придется освоить.
Выслушала я ее и говорю:
— А пошла ты.
Не получилась из меня проститутка. Таланту не хватило.
2
Я девушка гордая. Сибирячка я. Если меня унижают, я могу потерпеть, но недолго. Прикинула я что и как, и поняла, что Москва для меня — сплошное унижение. Трубить приходится от зари до зари, а на жизнь остаются копейки. За год даже сапог себе новых не смогла купить, а из старых уж пальцы наружу лезут. Да и не в этом дело, — жизнь у простого человека везде тяжелая. Дело в том, что в Москве сейчас самые паршивые люди собрались, вот в чем дело-то. За все время я всего несколько человек приличных встретила, а в основном хамы, ворюги и сволочи. Каждый друг друга норовит обругать, обдурить, охаять. А уж меня-то, гостью столицы без прописки, а потому без прав, — святое дело. Редкий мужик из тех, с которыми мне приходилось общаться, не пытался поиметь с меня деньгами или постелью. А про московскую милицию я лучше вообще промолчу, а то, знаете, может получиться матом, я это могу.
Короче, собралась я восвояси. Неделю назад решила. Посидела, подумала, взвесила все и решила. Лучше в тайге век коротать, чем в такой вот цивилизации. Вернусь в свою избу, расколочу окна, печь глиной хорошенько промажу, а то, помнится, дымила в последнее время. В огороде, поди, травища до неба выросла, — всю вырву, картошки насажаю... Может, мужик хороший где-нибудь встретится. А не встретится — наплевать. Рожу себе ребеночка, любить его буду, воспитывать. Бабку Прасковью за харчи в няньки возьму, ей все равно делать нечего. Коровой разживусь, кабанчиком... Прокормимся, Бог даст.
Сказано — сделано. Сложила в чемодан вещи, кухню отдраила, чтоб хозяйка дурным словом не поминала. Деньги ей на столе оставила, записку, ключ под коврик положила. Собралась за порог, глядь — на дворе ночь, половина одиннадцатого. Поезд мой уже пять часов как ушел. Ладно, думаю, завтра поеду, а сегодня... А сегодня возьму и шикану! Возьму и в ресторан схожу напоследок. На билет отложу, остальное потрачу. Чтоб о Москве хоть что-то светлое в памяти сохранилось. Вот выйду на улицу, поймаю таксиста, и пусть везет меня в моих драных сапогах в самый лучший ресторан!..