Верьте или нет, это мой первый раз был, никогда я раньше такие заведения не посещала. И чувствовала себя поэтому ужасно неловко. Стою посередине зала и не знаю что делать. На мое счастье официант мимо проходит.
— Здравствуйте, вы одна?.. Проходите, пожалуйста, к тому столику.
Села я за столик, он мне меню приносит. Цены высокие, но все же не такие огромные, как мне Ирка расписывала. Получается, что я могу съесть салат, отбивную, и даже выпить полбутылки шампанского. Все это я заказываю официанту, и минут через десять он все приносит. Кроме горячего. Горячее, говорит, чуть попозже. Нет проблем. Попиваю шампанское, слушаю музыку, наслаждаюсь. Точнее, пытаюсь заставить себя поверить в то, что я наслаждаюсь. На самом же деле как-то довольно грустно. Начинаю копаться в своих чувствах и обнаруживаю, что меня донимает жалость к себе. Ведь есть же вот красивая и сытая жизнь, есть люди, которые могут себе ее позволить, — так почему ж она мне-то заказана, почему я должна смотреть на нее украдкой? Или я чем-то хуже этих расфуфыренных баб? Видать, хуже, раз все оно так, как есть, и по-другому у меня не получается. Не дал мне Бог ни бабского ума, ни бабской хитрости. Не стала я ни торгашкой с золотыми зубами, ни женой того самого, “хорошего и состоятельного”, о котором Машка трындела.
Не люблю я всякую меланхолию, и решаю поэтому свое неважное настроение в вине растворить. Говорят, верный способ, хоть я сама никогда и не пробовала. Выпиваю бокал, второй, третий, заказываю еще полбутылки. В голове появляется приятный шум, и жизнь уже вроде бы и не кажется такой уж никчемной. Опустив голову, улыбаюсь и гоняю вилкой по тарелке из-под салата горошину. Все хорошо. У меня все в порядке. Вдруг слышу:
— Можно вас ангажировать на следующий танец?
Поднимаю глаза и вижу перед собой мужика. Лет тридцать пять, сорок. Симпатичненький, опрятненький, бритенький, одеколончиком тянет. Этакий завсегдатай ресторанов. Этакий везунчик по жизни. Этакий дамский любимец. Зло меня вдруг ни с того ни с сего взяло.
— Ангажировать, — говорю, — конечно, можно. Можно даже просто пригласить. Только вам не будет неудобно, если мы пойдем танцевать, и окажется, что вы ниже меня ростом?
— Будет, — отвечает он, не моргнув и глазом. — Поэтому надо проверить. Ну-ка, встаньте.
Не очень-то мне это “ну-ка” понравилось, честно вам скажу. Еще не запряг, а уже нукает. Да еще так спокойно, по-деловому, будто я уже сто раз перед ним вставала и садилась. Послать его, что ли? А вдруг бандюк какой? Уж лучше встану, от меня не убудет.
Встаю, расправляю плечи, и оказываюсь с ним лицом к лицу. Несколько секунд мы будто играем в гляделки, — кто первый моргнет. А глаза у него жуткие, словно солдатская форма камуфляжная — зеленые, с коричневыми разводами. Стою и думаю про себя: “И чего это он мне вдруг шибзиком показался? Здоровый мужик-то. Если с каблуков слезть, на целых полголовы его ниже стану…” И тут же удивляюсь: “А чего это я с ним без каблуков буду?.. Вроде и не пьяная, а в голову черти что лезет”.
В это время начинает играть музыка, и он для меня руку оттопыривает.
— Нет, — говорю. — Вы, конечно, очень галантный, но только танцевать с вами я все равно не пойду.
— Жаль, — отвечает. — А почему?
— А я не танцую.
Не объяснять же ему, что, во-первых, я не умею, а во-вторых, что подошва моего правого сапога держится на честном слове.
— Разрешите тогда присесть к вам за столик.
Так, думаю. Начинается. Пожимаю плечом:
— Присаживайтесь, если вам ваш не нравится.
Он садится на стул и смотрит на меня долгим, “мужским” взглядом. Каждый мужик считает, что у него этот взгляд особенный.
— Знаете, вы очень напоминаете мне одну девушку.
— Знаю. Сперва я всегда кого-то напоминаю, потом оказывается, что я очень хороший человек, после чего выясняется, что меня просто необходимо пригласить к себе домой для душевного разговора за чашкой чая. Вы ужасно затрапезны в своих поползновениях на знакомство.
Он усмехнулся, предложил мне сигарету, закурил сам.
— А вы предпочли бы познакомиться на производстве, с товарищем по работе? На почве совместной увлеченности общим делом?
— У меня, знаете ли, за последний год как-то вообще не возникало желания знакомиться. Может, оттого, что спала по четыре часа в сутки, а может, просто оттого, что джентльмены московские не по вкусу мне.