— Евгений Палыч! Вот здорово!..
Миша Косов. Увидал, свалил прямо так, на пол, какие-то брусья и, на ходу вытирая о себя руки, подбежал к Житову. До хруста, до боли сжал ему слабые кисти, долго тряс их, радостно всматриваясь в еще больше почерневшие на бескровном лице глаза. Из смотровой ямы на крик Косова выглянула голова в шлеме; шел мимо, повернул к Житову радиаторщик; выбрался из-под машины монтажник; появились, подошли еще трое. Житова окружили, разглядывали, засыпали вопросами, рассказами о ледянке. Пришел завгар и тоже долго тряс Житову руки. Словно невзначай, выглянула из своей раздаточной Нюська, взмахнула ресницами, крутнула косой и скрылась — не захотела показать своей радости людям. Пришел, познакомился с Житовым и новый начальник пункта.
— Отдохните денька три, товарищ Житов, а там можно и за дело. Да и дел-то у нас сейчас не густо.
— Да я уже, собственно, вышел.
— Молодежь! — одобрительно молвил начальник пункта и, оставив компанию, удалился.
— Толковый мужик, — бросил вслед ему Косов. — А секретарем партбюро у нас теперь Рублев Николай Степанович. Хотели его начальником пункта назначить — не согласился. А секретарем партбюро, как не отказывался, избрали. Сам Наум Бардымович за него стоял очень… Ох, и даст он нам теперь жизни!
— Танхаев? — не понял Житов.
— Рублев. Он, еще когда избирали его, сказал: «Ладно, обижаться только не стал бы кто. Я справедливость люблю…»
В кузовном Житов застал Рублевых: Николая Степановича и его отца, старого плотника автопункта. Увидев Житова, оба оставили топоры, выпрямились над бревном, которое они освобождали от сучьев.
— Бог на помощь! — пошутил Житов, пожимая тому и другому жесткие, что еловые сучки, руки. — Что за телегу мастерите, Николай Степанович?
Житов и прежде чувствовал себя стесненным в обществе отца Нюськи, суховатого, скупого на приветливость и беседу. Даже и такое бывало: с другими говорит, спорит, а увидал Житова — и смолк, и заторопился куда-то. То ли техноруком не считает, то ли за Нюську на него сердится, выбором ее недоволен. Сказал бы уже лучше прямо…
Рублев отвел холодный ощупывающий взгляд от Житова, оторвал от бревна топор.
— Да так, делать нечего ради.
— Уж не дом ли перевозить собираетесь? — не отставал Житов, норовя как-то вызвать на разговор отца Нюськи. Почему он так неласков с ним, чем не угодил ему Житов?
Старик, и раньше более почтительный к техноруку, осторожно пояснил:
— К машине телегу делаем. Спытать хочем.
— К машине? — искренне удивился Житов. — Что же вы хотите испытать?
Николай Степанович недовольно повел глазом на отца, вынужденно добавил:
— Ледянка наша уж больно хороша, Евгений Павлович, чтобы по пять тонн грузить только. Вот и маракуем телегу: не кузов, не прицеп, а вроде как полуприцеп, что ли… Семен Воробьев, покуда в больнице лежал, надумал… Где у тебя, папаня, чертеж этот?
Старик заспешил, отыскал в шкафчике изрядно потрепанную бумажку, разгладил ее на ладони, подал Житову. Чертеж этот не был даже эскизом, а скорее плохим рисунком какой-то громоздкой, неуклюжей конструкции. Рублевым пришлось объяснять значение закорючек, пока Житов не постиг сути.
— А ведь это прекрасная идея, товарищи! — забыв одолевшую его робость перед будущим тестем, воскликнул он, возвращая бумажку. — Это же совсем новая конструкция длинномера!
Рублев впервые добро улыбнулся Житову.
— Да нет, Евгений Павлович, на нем все можно вывозить: и рельсы, и кули — под любой груз пойти должен. Только разрешат ли еще. За мотор испугаются, перегрузки…
— Кто не разрешит? Я? Гордеев? — запальчиво возразил Житов. — Тяговые усилия наших машин так велики, что просто жаль, когда они пропадают даром. А тем более на ледянке, где нет ни подъемов, ни мягкого грунта… Нет-нет, товарищи, меня смущает совсем не то, — все более раскалялся Житов, подстегнутый вниманием слушателей, — меня смущает рама вашего полуприцепа. Из бревен — она слишком тяжела и непрочна.
— То есть как? — осторожно перебил Рублев.
— Очень просто! Опасное сечение ее в центре, понимаете? А на концах бревна не испытывают нагрузки, и прочность их тут ни к чему. Вот где рама должна быть крепкой, устойчивой на прогиб, — Житов подбежал к бревнам, показал. — Не лучше ли сделать раму из списанных лонжеронов? Сварить их по два… Хотите, я вам начерчу, как эго сделать? Будет легче, прочнее… Ведь это совсем просто, Николай Степанович… И поворотное устройство изменим…