Любопытно, философы таким же путем докапывались до истин? Житов даже улыбнулся своему выводу, но в общем-то было грустно. Да, он последует своему выводу! И даст понять Нюське, что не он ее, а она его может потерять! И в раздатку больше не зайдет, и на олимпиаду не явится, и на свадьбу… нет, на свадьбу он придет к Мише и не с ней, с Нюськой, а сам, один. Зачем обижать Мишу… А с Нюсей — будет здороваться, конечно, даже вежливо, но формально. И в раздаточную, если дело потребует, тоже зайдет. Но по делу! И потребует, если надо, работы! Кстати, давно уже пора порядок потребовать и не только от Нюськи, а и от мастеров, и от механиков, ото всех, кто остался в цехах, кто не едет в Заярск на летние перевозки…
Житов дописал письмо, вздохнул и погасил лампу.
Но потребовали с самого Житова.
Утром, едва он появился в цехах, его нашел Рублев.
— Худо дело у нас, Евгений Павлович, с такой подготовкой. Этак мы опять до осени затянем, а там и все — некогда будет.
— А в чем дело? — Снова сухой, отчужденный тон Рублева насторожил Житова.
— А в том, что время идет, а мы еще оргтехмероприятий не утверждали. А вентиляция не работает, в котельной обоим котлам трубы надо менять, из токарных — один станок текущего ремонта требует, а три — капиталки… Вот на той неделе открытое партсобрание проведем, а вы подготовьтесь. Заслушаем, порешим, может, в чем и добавим…
— Ну что ж, если так нужно…
— Надо, Евгений Павлович, надо, — уже мягче сказал Рублев. — Мы вот все с начальником обошли, обсмотрели и видим: дрянь у нас в гаражах дело. Хотите на полуприцеп глянуть? — вдруг окончательно потеплел он.
— Как? Уже готов? — ожил и Житов.
— Не готов, конечно, а кое-чего уже сделали. Да вот пойдемте!
Около сварочного на нескольких деревянных козлах громоздилась уже почти совсем готовая железная рама. Сварщик доваривал на ней последние «косынки».
— Вот из утильных рам сварганили, — похвалился Рублев. — Осталось поворотный круг сделать, пол настлать, борты навесить — и точка. Задняя ось уже собрана, подвесить недолго.
Житов обошел раму, тщательно осмотрел узлы и остался доволен.
— Очень хорошо, Николай Степанович. Но вот тут вы опять дали маху.
— А что?
— Нельзя лонжероны поперечными швами варить, лопнуть могут.
— Ах ты беда! — зачесал под шапкой Рублев. — Чего ж теперь сделать?
Житов улыбнулся.
— Усилительные пластины приварить. Вот тут одну пару и тут, — показал он на раме.
— Вот спасибо! А ведь мы действительно просчитались… А так ладно, значит?
— Думаю, ладно.
— Ну и дело. А насчет собрания вы уж не забудьте, Евгений Павлович. — И, раздумчиво помолчав, добавил: — Конструктор из вас хороший, Евгений Павлович, машины бы вам придумывать… Есть у вас это: талант, что ли…
Вечером в Качуг приехал Поздняков. Обошел цеха, гаражи пункта и, наконец, пригласил к себе в номер Житова. Рублев, к удивлению Житова, тоже оказался у Позднякова.
— Садитесь, товарищ Житов. Кажется, здесь началось наше с вами знакомство? — миролюбиво заговорил Поздняков, едва тот переступил порог «генеральской».
— Да, здесь, — весело вспомнил Житов, присаживаясь к столу и стараясь не смотреть на Рублева.
— Видел вашу конструкцию, товарищ Житов, — начал после несколько затянувшегося молчания Поздняков. — Удачно.
— Это не моя конструкция, Алексей Иванович. Я только кое-что дополнил…
— И очень умно дополнили. А ведь когда-то вы, помнится, сетовали на свою… как вы там… бесполезность, кажется?
Житов невольно взглянул на сидевшего в стороне Николая Степановича. Лицо Рублева не выражало участия, и только в серых глазах его, все еще обращенных к Житову, было что-то похожее на досаду. Поздняков захлопнул форточку, подошел к столу, к Житову.
— Вы получили приказ?
— Да, спасибо, Алексей Иванович. И премию тоже.
И опять пауза. Житов заерзал.
— Вот что, товарищ Житов: поедете в Баяндай. У Сидорова что-то плохо ладится с лесопилкой. Корпус готов, лес тоже запасли вовремя, а вот с транспортерами, с пилорамой… Словом, вот вам мой второй приказ: поезжайте!