— Точно… А ты не гипнотизер?..
— Хе! Сказанул тоже! У меня глаза такие, что насквозь видят, толмач?
Вовка с откровенным восхищением и завистью смотрел на желтые с крапинками смешливые глаза Танхаева Лешки. Вот бы ему такие!
— А ты почему один, Вовка?
— Я?
— Тебя спрашиваю, ты, значит.
— А мама на работе у нас… А Юрка в садике…
— А пацаны? Что у вас во дворе пацанов нету?
— Есть. Они меня «цыганом» дразнят, — уныло признался Вовка. — А я в этом году в школу пойду! — неожиданно добавил он.
— Ловко! Я тоже пойду… в пятый, — соврал Лешка. — Эх, и сладкие, — показал он на цветную коробку. — Ты таких сроду, наверно, не ел.
Вовка удивленно посмотрел на коробку, потом снова на Лешку.
— А ты ел?
— Хе! Каждый день кушаю.
— Вот и врешь! Кто же глину ест? Да еще крашеную? Видишь, написано: «Пластилин».
Лешка вылупил глаза.
— Точно! Вот штука! А на кой она, глина эта?
— А ты и не знаешь? Игрушки лепить. Ты пошутил, да?
— Есть малость, — почесав затылок, добродушно улыбнулся тот. — Нарочно я. Я даже в машинах понимаю, Вовка. Я сейчас слесарем-монтажистом работаю, первый разряд у меня, а на тот год в шофера пойду, понял?
— В настоящие?
— Факт. А ты любишь ездить?
— На машинах?
— На слонах! Я ж тебе про машины толмачу.
— Факт, люблю! Только папа у нас… — и замолчал, надулся.
— Не катает, да? — по-своему понял Лешка. — Это не беда. Я тебя катать буду.
— Правда?
— Нешто я вру! Ты мне нравишься, Вовка. Вот в другой раз заеду, прокачу. Хочешь?
— Еще как!
— Ну и лады. А теперь тащи в дом свою глину.
Лешка не забыл обещания, и при первом же случае прокатил Вовку. Тем более, что Воробьев выписался из больницы и стал работать на своем ЗИСе, а Ваню, как слабосильного, перевели на легковую М-1, или эмку. Теперь Лешке лафа! Как только кончил работу — Лешкин рабочий день четыре часа — так лови у проходной Ванину эмку, никогда не откажет! Не выгоняли из машины Лешку и директор автобазы, и худой в очках без рогулинок, самый главный инженер и даже Поздняков Алексей Иванович. А с Поздняковым ездить еще приятнее: он любит сзади сидеть, и Лешка может занимать место рядом с шофером. Отсюда все лучше видать: и дорогу, и обе стороны улицы и все, что Ваня делает, ведя эмку.
Однажды Поздняков, садясь в легковушку, как-то странно посмотрел на занявшего свое законное место Лешку, хотел, видимо, что-то сказать или выгнать его из машины, но только повел бровью, а его, Лешку, оставил.
— К горсовету! — скомандовал он Ване.
Лешка сиял. Навстречу ему неслись грузовики, легковые, наплывали дома, зазевавшиеся посреди улицы пешеходы, а сбоку мелькали еще совсем голые тополя, окна, лица… Эх, ездить бы так всю жизнь!
Вот и площадь. Горсовет…
— На Доронина, товарищ Иванов, — уже мягче пробасил Поздняков сзади.
Ваня свернул в улицу, проехал несколько домов и затормозил возле двухэтажного, как раз против крылечка. Поздняков велел подождать, вышел из эмки. Лешка видел, как он отряхнул с себя соринки, как поднялся на крыльцо и, постояв, нажал звонковую кнопку. Из двери показалась красивая молодая женщина, обрадовалась, увела Позднякова в подъезд.
— Кто это? — спросил Лешка.
— Докторша, — пояснил Ваня. — Мы к ней второй раз с Алексеем Ивановичем ездим. А еще раз от больницы ее домой подвезли.
— А он что, лечится?
— Может, и лечится. Только он ее Олей называл, без отчества. Так, знакомые, видно… Только ты не болтай, — добавил после некоторого молчания Ваня. — Водитель, который Алексея Ивановича на ЗИСе возил, проболтался, так Алексей Иванович ездить с ним больше не стал. Мне об этом завгар сказал, понял?
— Понял, — ничего не поняв, сказал Лешка.
Ждали долго. А потом вышли оба: Поздняков и красивая женщина. Лешка с любопытством разглядел ее прическу: короткая, только что уши закрывает, совсем по-мальчишьи, когда долго не стригут. Таких Лешка не видел.
Они сели на заднее сиденье, и Поздняков велел Ване ехать в поликлинику, то есть в больницу. «Значит, лечиться», — заключил Лешка.
У клиники докторша вышла и, грустно улыбнувшись, спросила оставшегося в машине Позднякова:
— Так ты меня подождешь, Алеша?
А Поздняков сказал Ване: «Поехали!» — и не стал ждать.
Потом они поехали на пристань, где уже грузилась на баржи первая автоколонна, ехавшая в Заярск на все лето. Машины своим ходом взбирались по широким настилам на палубу, а там, уже с помощью водителей, выстраивались в ряды. Лешке страшно хотелось пойти на баржу, попрощаться со всеми знакомыми и дружками, но Поздняков стоял около эмки и даже не сошел вниз. Только директор автобазы подошел к нему, сказал, что погрузка идет нормально и что через час подадут буксир. Так и уехал Лешка, не попрощавшись.