— Да. Как я в свое время не препятствовал вам ремонтировать «ярославцев».
— Кстати, они отремонтированы, Игорь Владимирович.
— И, кстати, не без моего участия, Алексей Иванович.
— Спасибо.
— Пожалуйста. А в перепробегах вы тоже и очень кстати, кажется, убедились. Но это…
— Нет. Я согласен только с тем, что доверять новое можно не всем. И убедил меня в этом скорее Рублев, а не ваше огульное отрицание, Игорь Владимирович.
— Рублев — это водители, это — жизнь…
— Раньше вы так не рассуждали.
— Как знать. Я просто умею осознавать свои заблуждения… в некоторых вопросах. Чего до сих пор не хотели вы…
— В чем же?
— Без моего ведома вы перебросили людей со строительства литейной на автобазовский гараж.
— На пять дней. И потом, гараж грозит рухнуть.
— Это с вашей точки зрения, а с моей — он может простоять целых три года!
— Возможно.
— Да, так. — Гордеев воздрузил пенсне, прямо посмотрел в лицо Позднякову. — Теперь, зачем вы перебросили в Баяндай Житова? Житов явно способный человек, я убедился даже по одной сделанной им конструкции центробежки…
— Именно: по одной! — перебил Поздняков. — Что же он, как технорук, еще сделал?
— Он технорук с шестимесячным стажем! — горячо воскликнул Гордеев. — Со временем он мог бы стать опытным инженером, хорошим руководителем… Мы все когда-то не умели и делали мало, товарищ Поздняков. А вы молодому специалисту сразу же обломали крылья, бросив его на какую-то пилораму!..
— Не бросил, — снова перебил Поздняков. — Я людьми не бросаюсь.
— А как же расценивать это?
— Объясню. Житов инициативный человек. Способный молодой инженер. И не только одна центробежная заливка, а полуприцеп, который заканчивают Рублевы…
— И тоже без моей санкции!
— Мы говорим о Житове, товарищ Гордеев, — довольно резко остановил Поздняков главного инженера. — Но у Житова нет никаких организаторских способностей. Руководить людьми он не может и не научится… по крайней мере, на таком большом участке, как Качуг. Вот я его и поставил на ДОК. Там у него двадцать человек… если считать и плотников, которыми прекрасно руководит Сидоров. А после этого Житов поедет в Заярск. И не один Житов. Там давно ждут активных и талантливых инженеров…
— Это что, опять ссора? Ведь мы уже один раз договорились… Как хотите, но я еще главный инженер и…
Но досказать Гордееву не дала секретарша.
— Алексей Иванович, вас просят спуститься вниз. Там какой-то полуприцеп…
В этот вечер Гордееву удалось обмануть жену: сослался на недомогание, головную боль, тем более, что грипп ходил по Иркутску. Для убедительности выпил даже таблетку кальцекса.
А после ужина ушел в свой кабинет, занялся рукописью.
В эти часы в доме наступала особая тишина, и Гордеев мог быть уверенным, что его не потревожат, не помешают ему целиком отдаться тяжелым раздумьям. А на душе было действительно скверно. Зачем он сегодня опять столько наговорил Позднякову да еще предупредил, что через десять дней он, Гордеев, считает себя уже пенсионером. Даже пуск литейного, о котором мечтал он все эти годы, будет проведен без него. Ведь с Житовым Поздняков, пожалуй, прав, и руководитель из него был бы неважный. Он, Гордеев, поспешил назначить его сразу же техноруком, не узнав личных качеств молодого специалиста. Но вот апломб дурацкий: почему без него решили с Житовым? Почему опять обошли, не спросили? Ведь его же, Гордеева, исправляют ошибки. И сам бы перевел Житова в мастерские, попробовал бы его в техотделе конструктором… У него, несомненно, есть творческая жилка… И вот — сам себе вырыл яму.
Гордеев прислушался: где-то по ту сторону дома, с улицы, донесся знакомый сигнал автомобиля… Почудилось!
Нет, это самообман, и дело не в Житове, не в сегодняшнем инциденте — жизнь опередила его, Гордеева, раздавила его стотысячниками, полуприцепами, ледянками, дерзостью мысли!..
Гордеев резким движением подвинул к себе рукопись, комкая и бросая листы, уничтожая все, чем жил столькие годы…
— Игорь!! Что ты делаешь, Игорь!..
Софья Васильевна выхватила у мужа порванную, измятую рукопись, отвела от стола его руки.
— Игорь, милый, ты устал… Тебе надо отдохнуть, Игорь…
Игорь Владимирович взял обе руки Софьи Васильевны, провел ими по своему белому, как мел, лбу.
— Всегда, в самые тяжелые минуты ты была со мной, Соня…
Софья Васильевна осторожно отняла руки, сложила уцелевшие листы.
— К тебе пришли, Игорь.
— Ко мне? Кому я еще понадобился?