Яблоки на лице Сидорова потускнели. Выражение покорности и внимания сменила озлобленная гримаса, а рыжие усы-щетки скакнули вверх.
— Это почему же мне первому? А не вы ли, товарищ начальник управления, с директором автобазы детальки с них поснимать приказывали? Вот и записочки ваши у меня. Все, как есть…
Перфильев от внезапной такой дерзости поперхнулся. Никогда Сидоров не говорил еще с ним таким тоном, всегда был исполнителен, вежлив — и вдруг: хамство!
— Вы с кем разговариваете, товарищ Сидоров! Что за тон?!
— Э, — отмахнулся тот, — хватит! Коли по делу хотите говорить, Никон Сергеевич, так извольте. А кричать да запугивать… Два годика, почитай, запугивали…
— Это… это я-то запугивал? — возмущенный наглостью Сидорова Перфильев не находил слов.
— Не я же.
— Ну хорошо… — с трудом выдавил из себя Перфильев. Гнев и бессилие наказать зарвавшегося наглеца разом застряли в горле.
— Вот так-то лучше, Никон Сергеевич, — воспользовавшись паузой, тихо заговорил Сидоров. — Не при капитализме какой живем, можно и без интонациев. — Он продолжал спокойно разглядывать дряблое, обмякшее лицо своего бывшего управителя и мецената.
— Собственно, я вот о чем хотел вас… вам сказать, товарищ Сидоров. — Перфильев все еще не мог прийти в себя. — Мы с Поздняковым сейчас съездим на транзит…
— Транзит?
— Да, на транзит. А вы тем временем постарайтесь ускорить списание «ярославцев». Собственно, автоинспекцией акты уже подписаны, но надо продвинуть их на комиссию при облисполкоме. У вас ведь в инспекции кто-то есть… Родня, что ли?.. Так вы позвоните в Иркутск…
— Вот это другой табак! — довольный, подхватил Сидоров, — И концы в воду, а? Хитро вы!.. А ведь нас, поди, потеряли, Никон Сергеевич? — Сидоров мотнул головой в сторону диспетчерской.
— Да, идемте.
И Перфильев понуро побрел за Сидоровым к диспетчерской.
Поздняков все еще сидел за столом и не спеша просматривал диспетчерский журнал, путевые и контрольные листы и словно забыл о присутствующих. Гордеев, сидя на скамье против Позднякова, молча глядел вокруг, поблескивая стеклами пенсне. Остроносое сухое лицо его было сосредоточенно-безразличным.
Наконец Поздняков встал.
— Ну что ж, можно ехать на Лену.
— Куда?! — вырвалось невольно у Сидорова. Шутка ли, всю ночь провозился он, перекатывая машины и наводя порядок, и вот на тебе — на Лену! — А в автопункт?
— А на транзит? — в свою очередь удивился неожиданному решению Позднякова Перфильев. — Ведь надо что-то решать, Алексей Иванович… Ведь грузы-то прибывают…
— Верно говорит товарищ Перфильев, — несмело вставил один из водителей. — Не принимает качугский транзит грузы, куда возить будем?
Водители оживились.
— И под навесом местов нет. Седня под открытым небом сгрузили.
— Заработков нет, товарищ начальник. Чем семью кормить?
— Из Иркутска в рейс не пускают, в Качуге разгружать не хотят… А мы кто? Не люди?..
Водители, осмелев, заговорили громко, напористо, почти хором, обращаясь более к Позднякову, чем к Перфильеву. И вдруг смолкли: Поздняков молча направился к выходу и, уже приоткрыв дверь, повернулся, бросил Перфильеву:
— Решайте, Никон Сергеевич. А мы с товарищем Гордеевым съездим.
Вздох крайнего удивления всколыхнул наступившую мертвую тишину, когда Поздняков и Гордеев, покинув диспетчерскую, закрыли за собой дверь. Сидоров, опомнясь, кинулся за Поздняковым: Опередив его и предупредительно открыв дверцу машины, заискивающе предложил:
— А может, на автопункт взглянете, Алексей Иваныч? Да и перекат к тому времени присмиреет, легче разглядеть будет…
Поздняков на секунду задержал взгляд на знакомых усиках-щетке, оцепеневших в ожидании ответа колючих глазках.
— Что у вас за машины, товарищ Сидоров? Там, у забора?
Сидорова словно ошпарили кипятком.
— Эти?.. Это ЯГи, Алексей Иваныч…
— Я сам знаю, что ЯГи. Они что, списаны?
Даже по побледневшим щекам Сидорова можно было прочесть, как лихорадочно заработал его слабоподвижный мозг.
— Оформлены, Алексей Иваныч… Все как есть… Вот и Перфильев просил… То есть…
— Что просил?
Сидоров обалдел. Откуда узнал?.. Вот и Перфильев… Сказать правду?..
Поздняков брезгливо поморщился, глядя на жалкую гримасу вместо улыбки Сидорова и, не дожидаясь ответа, стал садиться в машину.