— Так. Приехал, значит. Долго ждали. — Теплов побарабанил толстыми крупными пальцами по настольному стеклу, будто не зная, с чего начать разговор, и снова воззрился на сидевшего против него Позднякова. — Понервничал сейчас, понимаешь, — неожиданно признался он. — Слюнтяи, жалобщики! Думают, если партийный билет в кармане, значит, и бегай в райком за всякими пустяками. Выговор, видишь ли, дали, обидели! И дали-то по заслугам, так вот почему не «на вид», не предупредили! Писал бы уж прямо в ЦК, по уставу… Ну, ты извини. Чепуха, конечно. — Теплов переложил с места на место папку, бросил на прибор ручку. — Значит, прибыл. Когда?
— Третьего дня.
— Дела принял?
— Пока нет. Вот объеду хозяйство.
— Не понравится — удрать легче. Так?
— Не совсем. Просто решил прежде ознакомиться с делом. — Поздняков поморщился: так с ним не разговаривали даже в обкоме. И что это за фамильярность такая: не успел руку пожать — уже на «ты», морали читает… — Вот хотел просить вас помочь достать весы…
— Ну-ну, — занятый своими мыслями, продолжил Теплов. — А то к нам и такие бывали: прискачут, понюхают — и в кусты: морозы не по душе, сердце не по морозам. Дрянь — та еще держится. Той все по сердцу.
— Разве в Северотрансе работает только дрянь?
— Ты меня на слове не лови. Я о Перфильеве говорю. А до него сколько таких побывало? Одни трудностей испугались, у других в голове дырка. Вот и плетется ваш Северотранс в хвосте целую пятилетку. И трест хорош: шлет без разбору руководителей, что всем не гоже. Небось Гордеева три раза в Москву тянули, да Иркутск не отпустил. С ним плохо, без него еще хуже будет…
Теплов говорил быстро, отрывисто. Поздняков, слушая секретаря, грустно размышлял о том, что от него помощи будет мало. Пришел за делом, а он в чужих головах дырки считает…
— Худо живете. Смотрел транзит? То-то. Этак тепло еще простоит, возить не начнете — всю Якутию без хлеба оставите. Вот мы за немцами следим, как они англичан лупят. А кто знает, чем может для нас кончиться эта баталия? Читал, что турецкий президент брякнул? Мировым пожаром запахло! Второй мировой! Вот тебе и турок. Исмет, Исмет, а смекает. А в Индии Неру арестовали. И как ты думаешь, кто?.. Нам золото сейчас как никогда нужно… Зачем тебе весы-то понадобились? — неожиданно вспомнил он просьбу.
— Хочу сделать свой транзит. Надо же куда-то складывать грузы.
— Ну? — удивился Теплов.
— Судоверфь не дает, элеватор тоже. Вот я к вам.
— Свой транзит, говоришь? А что, это ведь дело. Как мы сами-то не додумались…
— Доски, колючая проволока — тоже нужны. Судоверфь этим располагает, — поспешил Поздняков.
Брови Теплова разошлись, и карие глаза его весело просветлели.
— Все узнал! Ну-ну, верно, есть у них. Подтянуть грузы сюда из Иркутска — это ты умно. Отсюда вы и весной сплавите… Помогу, решено. Еще что?
— Все. Нет, пожалуй не все, — несколько оживился и Поздняков. — Почему до сих пор не пробовали спустить на лед трассу, товарищ Теплов? Я говорил об этом уже со многими. Одни считают это безумием, другие — небольшим риском. А в чем же все-таки дело?
Теплов, очень внимательно слушавший Позднякова, вдруг рассмеялся глухим лающим смехом.
— Да ты прямо Македонский! И транзит свой, и трассу на лед… — Он вышел из-за стола и, заложив за спину руки, прошелся по кабинету. — Тут Павлов из Москвы приезжал. Ваш управляющий трестом. Тоже мне такой вопрос задал. Ну что я скажу: верно, ездим по тайге да болотам. А вот рискнуть… Кто тебя безумием-то пугал? Перфильев? Трус он… А насчет риска я так: нашего сибиряка раскачать надо. Ты на медвежьей охоте бывал? А я был. Как его сонного из берлоги поднимешь — ух ты! Такая злость, такая силища у него — сосны ломает!..
— Так вы советуете рискнуть? — перебил Поздняков.
— Чем?
— Трассу на лед.
— Ишь ты! Опять на слове ловишь. Я тебе про медведя, а ты… И медведя поднимать — хорошее ружье надо. А не то подомнет, понял?
— А Павлову… вы тоже про медведя рассказывали? — Позднякова снова стал раздражать нравоучительный тон секретаря. Водит вокруг да около. Спасибо, хоть весы да доски пообещал.
Теплов подошел к сидевшему за столом Позднякову, примирительно похлопал по плечу.
— А ты не язви. Сам поймешь после. А насчет трассы повторю: хорошее ружье надо. Я Лену не знаю. В ваших автомобильных делах тоже слаб. Я — мужик, сызмальства землей занимаюсь, а судоверфь и прочее — не по мне. Ты сам руководитель — ты и решай. Есть порох — рискуй. Зима — зиме рознь, может, и выйдет. Прости, задержал. А транзит строй, это дело.