— Не совсем так, товарищ Поздняков. Я думаю, что сегодняшние перевозки в Заярске решают меньше того, что я делаю в мастерских. Кстати, могу вас порадовать: мы заканчиваем проект вагранки и где-то на той неделе начнем ломать старый литейный цех…
Поздняков, занявшийся было почтой, поднял на Гордеева раскаленные внутренним гневом глаза.
— Что еще за вагранка?
Гордеев, опустив голову, сосредоточенно тер стекла пенсне.
— Как вам сказать… Вагранка — наше будущее. Наш собственный металл, собственные кольца, поршни, маслоты… Может быть, лучше объяснить это на проекте? — И, видя, что Поздняков не собирается выслушать его до конца, поднял голос: — Вас не интересует будущее Северотранса, товарищ Поздняков — это ваш минус. Я ценю вашу находчивость, смелость, я готов признать себя близоруким в ваших сегодняшних проблемах с транзитами и ледянкой… наконец, с восстановлением растащенных по частям нами с Перфильевым «ярославцев», но поймите, что есть вещи, цена которых определяется не сейчас — через год, через десятилетия! И не заняться ими теперь — такое же безрассудство, как пожинать хлеб, забывая посевы! Вы или не хотите понять этого, или не в состоянии… что еще хуже! Да-да, я это говорю вам, вам лично, как человеку, которому отдана судьба всего Ирсеверотранса!.. — Гордеев схватился за грудь, опустился на стул и, несколько отдышась, глухо договорил:
— Я тоже не хотел ссориться… с вами. Но я сочту себя подлецом, не предупредив вас…
Поздняков задумался. Желание осадить Гордеева, потребовать от него выполнить приказание — уступило место внезапному мучительному сомнению. Нет, пустой и тщеславный завистник, подобный Перфильеву, не встанет так храбро и горячо на защиту своих идей. Прав ли он сам, Поздняков, что опять поспешил с Гордеевым?
— Хорошо, Игорь Владимирович, завтра вы познакомите меня с вашим проектом.
Гордеев поднял воспаленное хмурое лицо, подслеповато уставился на Позднякова.
— Как вас понимать?..
Поздняков резко откинулся назад, бросил на стол тяжелые руки.
— Хочу знать, что нам даст ваша вагранка. Завтра. Сегодня я не могу.
Гордеев, не веря своим ушам, осторожно выпрямился над Поздняковым.
— Да-да, конечно, завтра… Я прикажу подготовить проект…
— Игорь, ты чем-то взволнован? Что у тебя за радость, Игорь?
Гордеев бросил на стул пальто, обнял, поцеловал Софью Васильевну в обе щеки.
— План зимних перевозок будет перевыполнен, Соня! Перекаты обезврежены, и вся трасса по Лене восстановлена!
— Бог мой, можно подумать, что ты сам восстановил трассу! Значит…
— Значит, мы спасены, Соня! Мы обеспечим вывозку всех наших грузов! Больше того, мы заключаем договора с другими организациями… И знаешь кто — Житов! Да-да, Житов помог отвести наледь, восстановить трассу!..
— Житов?..
— Тот мальчик, о котором я тебе однажды уже рассказывал. Помнишь, он настойчиво требовал перевести его в мастерские.
— Молодой инженер?
— Молодой, но еще не инженер… Это наш будущий инженер… Пока у него только диплом и пять месяцев стажа, но я сделаю из него инженера, Соня!
Они сели за стол. Гордеев привычным движением сунул за воротник салфетку, окинул благодушным взглядом семью.
— Ну вот, наконец я, кажется, чувствую себя отдохнувшим.
— Я очень рада за тебя, Игорь. Хотя…
— Никаких «хотя», Соня! И, пожалуйста, не порти мне настроения! А Поздняков… Право, мне верится, что мы начинаем сближаться, Соня! С приходом Позднякова я словно бы ощетинился, но и раздался в плечах!.. Сегодня мы устроим квартет, не так ли? Можно подумать, что эти стены совсем забыли музыку…
Поздняков приехал домой, отпустил машину. Однако квартира оказалась на замке. Недоумение Позднякова разрешила подошедшая к нему старуха с большими, как у совы, выпуклыми глазами.
— Здравствуйте, Алексей Иванович, здравствуйте, батюшка наш, — издали кланяясь и приветливо улыбаясь, пропела она Позднякову. — А Клавдии Ивановны нету, на службе она.
— На какой службе?
— Ох, батюшка Алексей Иванович, и не говорите! — замахала руками старуха и, оглянувшись, горячо зашептала Позднякову: — Это ее Дунька Иманиха все с пути истинного сбивает, Алексей Иванович. Уж такая вредная бабенка, такая вредная!.. Сама мужика своего выгнала и другим гордость дурацкую внушает… И за что ей только такую квартиру, батюшка, Дуньке этой…
— Скажите толком, где моя жена? На какой службе?
— На службе, батюшка Алексей Иванович… в этот… как ее… Постромтресте секретаршей устроилась…
— А дети?
— И детишек в детский сад отдала. Да она и сама скоро придет, задержалась чегой-то…