Вздохнув, присаживаюсь на лавочку, вытянув ноги и прислонившись спиной к стене. Что ж, подождём.
Прикрываю глаза и отчётливо вижу перед собой образ блондинки. Нэнси… Зацепила же, зараза! Могу ли я помечтать о том, чего в жизни никогда не случится?
Конечно, да! В голову же ко мне никто не залезет.
Пытаюсь представить её улыбку. Какая она? Наверняка светящаяся, яркая. С ямочками на щеках. Небесные глаза сияют, как два сапфира, затягивая в омут с головой. Затем в них появляется паника. Улыбка меркнет. И вот мы снова в самолёте. Я прижимаю её к себе, грея её холодные маленькие ладошки в своих больших тёплых руках. Чувствую прострел в области сердца…
Резко открываю глаза. Кладу руку себе на грудь. Сердце бьётся так быстро, словно пытается выскочить наружу. Что это со мной?
Дверь резко открывается и грозной походкой входит мой отец.
– Почему он ещё в камере? – оборачиваясь назад рычит кому-то.
– Сейчас выпустим, – блеет молодой парнишка с ключами в руке.
Майора не видно, наверное уже получил свою порцию люлей и решил дальше не соваться.
Клетка открывается и я выхожу на свободу.
– Всё хорошо, сын? – сдержанно спрашивает меня отец.
– Да, – киваю я. – Меня здесь знают и не обижают. Репутация впереди меня.
– Это моё упущение, – сокрушённо качает головой.
– Ты не виноват, – кладу руку ему на плечо. – Это только моя вина.
– И в этом деле тоже?
– Тут я не при чём, – поднимаю руки вверх «сдаваясь».
– Точно?
– Абсолютно.
– Это радует.
Отец забирает мои вещи и мы с ним выходим из участка.
– Ты куда сейчас? – спрашивает он меня.
– В свою холостяцкую квартиру, – хмыкаю. – Тебя стеснять не стану.
– Я бы хотел узнать тебя поближе.
– Так это ж вся моя жизнь. Так сразу и не расскажешь.
Молчит. Думает.
– Садись в машину, подвезу.
Я падаю на заднее сидение. Не складываются у нас с отцом диалоги. Мы практически чужие друг другу. Может, когда-нибудь это и поменяется. Но сейчас мы едем молча. Нам абсолютно нечего друг другу сказать.
Глава 7. Нож в спину
Ну раз новоиспечённая систер попросила меня показать мою американскую жизнь, то покажу. Открываю ленту, листаю вниз, на самое начало. Сама же мыслями унеслась в то время, когда только начала выкладывать свои фото. Я тогда была чуть младше, чем Ксюша сейчас. На моё четырнадцатилетие мой отец подарил мне новый навороченный смартфон с хорошей камерой. Естественно первые фото были с моего дня рождения.
Вот я на фоне розовых обоев с принцессами. В тот же год я попросила отца их поменять, потому как уже взрослая и розовый мне не по возрасту. Но на фото я улыбаюсь во все тридцать два.
Следующее фото. Мы с Джессикой и Мелиссой. Все такие маленькие, но ярко накрашены и в коротких блестящих юбках. Так мы показываем, что уже повзрослели. На нас тогда были наши первые в жизни шпильки, но на фото этого не видно.
Дальше несколько фотографий с тортами, шарами, свечами. Я задуваю огоньки и загадываю желание. Что я тогда пожелала? Уже и не помню.
Потом идут фотки со школы, разных кошечек-собачек-белочек, что я встречала на улице. Затем некое затишье на полтора года. И снова я врываюсь в ленту повзрослевшей и похорошевшей шестнадцатилетней девушкой. Розовый цвет исчез из моей жизни, уступив место более взрослым, строгим тонам, сам постепенно преобразовавшись в красный.
Вот я учусь водить красную машину Натали.
– А как ты училась на права, если тебе тогда ещё не было восемнадцати? – неожиданно прервал мои мысли Ксюши голос.
– Так в Америке права можно получить с шестнадцати лет. Что я тогда и сделала.
– У тебя была своя машина?
– Нет, я училась на машине мачехи. Отец мне свою не давал. А собственная у меня появилась только в восемнадцать.
– И где она сейчас? – сестра задала тяжёлый для моего сердца вопрос.
– Кто? – спросила я, левой пяткой подумав, что Ксюша спросила про мачеху.
– Твоя машина.
Всё-таки про машину. Я до сих пор по ней грущу. Но это тебе в наказание, Нэнси! Больше ты не сядешь пьяной за руль.
– Разбита.
– Жаль.
А мне то как жаль! Но из песни слов не выкинешь. Может, я и не так сильно виновата, но назад вернуть всё равно ничего невозможно. И тут уже не по моей вине.
– Но ты можешь купить себе новую, – прерывает сестра мои мысли.
– Если бы могла, купила бы, – вздыхаю. – Но, увы! Мы банкроты…