Я не могу принять эту ситуацию, просто не могу! Я не верю! Это ложь!
Достаю телефон и набираю Кита, но снова без ответа.
Да что за трус ты такой, Кит? Не можешь в лицо расстаться с девушкой? А вот воткнуть нож в спину это всегда пожалуйста. Подонок!
Хочется закричать, но боюсь это делать во дворе многоквартирного дома. Меня не поймут.
Никто меня не поймёт.
Сажусь на качели и даю волю слезам.
Глава 8. Плохой мальчик
– Станислав, я прошу, подумай ещё раз.
Мы уже подъехали к моему подъезду, но двери заблокированы, отец не выпускает меня из машины. Всю дорогу молчал, а перед домом опять завёл разговор о работе в своей фирме.
– Я уже говорил тебе не раз, что я не согласен! – резко выкрикиваю. – Открой дверь!
– Подожди, Стас, не кипятись, – отец почти ласково положил свою руку мне на плечо, слегка надавливая.
– Что ещё?
– Ты мой единственный наследник и я хочу, чтобы ты знал изнутри фирму, которая перейдёт тебе после моей смерти.
– Пффф… – я утыкаюсь лицом в ладони, – ты опять?
– Стас, ты пойми, я глупо разбазарил свою жизнь, гнался за деньгами, просрал свою семью…
– Вот именно! – поднимаю я вверх указательный палец, а затем тыкаю им в грудь отцу. – Вот именно поэтому я и не хочу принимать от тебя наследство в виде твоей проклятой фирмы!
– Ну почему же проклятой, Стас? Я поднимал её с нуля, уделяя всё свободное время ей, а тебе достанется уже готовая. Нужно только знать как управлять.
– Нет.
– Почему?
– Не хочу.
Какие у тебя ещё есть доводы? Мать ушла, будучи беременной мной, а ты даже не остановил её. Она умерла от осложнений через пару дней после родов, я попал в дом малютки, а ты даже не узнал ничего из этого. А ведь всё могло быть по другому. Маме могли вовремя поставить нужное лекарство, если бы за дверями роддома стоял её муж, требующий сделать что-либо немедленно. И у меня тогда была бы семья. Любящие мама и папа. Пусть небогатая, но семья. Однако, свой выбор ты сделал.
– Я не могу взять все свои деньги с собой в могилу, – прерывает молчание отец.
– Отдай детским домам.
– Стас…
– Открой дверь!
– Подожди.
– Дверь!
– Выслушай!
Похоже, у меня нет выбора. Если только выбить стекло. Но в отцовской тачке оно скорее всего бронированное и я рискую только сломать себе руку.
– Я согласен только учиться! – расставил я границы. – Выучусь и всего добьюсь сам. Твоя сраная фирма лишила меня семьи.
– Не выражайся!
– Хочу и буду! – закипаю я. – Ты был женат на своей фирме, а мог быть женат на моей матери. Из-за этой фирмы, чёрт её дери, я был лишен семьи! Теперь ты хочешь купить меня тем, что стало причиной моего одинокого детства?
– Зато она откроет тебе двери в будущее и обеспечит безбедную жизнь!
– Мне не нужны деньги, созданные на крови моей матери!
– Но это же не так…
– Именно так! Я в любом случае продам твою фирму и раздам деньги бедным! – в сотый раз уже я нервно дёргаю неподдающуюся ручку двери. – Открой уже эту чёртову дверь!
Щелчок. Блокировка снята. Я открываю дверь и вылетаю наружу, хлопая ею со всей силы. Я зол. Дико зол! Отец бередит мои раны.
В детстве я всё думал, почему же от меня отказались родители? Неужели потому что я такой плохой? А это не я такой! Это он такой! И фирма эта его…
А я хороший! Был…
Теперь я плохой. Плохим быть лучше. Никто не сядет тебе на шею свесив ножки, никто не будет ожидать от тебя хороших поступков и справедливости, если все знают, что ты плохой.
Широкими шагами иду к своему подъезду, рукой нащупывая в кармане пачку с сигаретами. Достаю одну, кладу в рот, зажимая губами. Но зажигалку-то я так и не купил! Разворачиваюсь на сто восемьдесят и иду через детскую площадку к ларьку.
На полпути спотыкаюсь, увидев на качелях белобрысую тонкую фигурку. Хрупкие плечики подрагивают, голова опущена. Плачет?
Сид, тебя глючит! Ну не может так фортануть, чтоб случайная попутчица оказалась ещё и случайно живущей в твоём дворе.
Но сердце не слышит голос разума, а ноги уже сами ведут меня туда. Присаживаюсь на вторую качель, рядом с ней.
– Нэнси?
Вздрагивает. Поднимает на меня заплаканное лицо.
– Несколько часов в этой стране, а тебя уже тошнит от неё? – протягиваю ей салфетку.
– От жизни своей меня уже тошнит, – бурчит, забирая салфетку у меня из рук. Вытирает слёзы.
– Добро пожаловать в клуб, – ухмыляюсь.
Непонимающе хлопает глазами, вызывая у меня новую ухмылку.
– Тебя отпустили?
– Конечно, я же ничего не сделал.
– А зачем забирали?
– Репутация плохая, – снова ухмыляюсь. – Теперь в первую очередь всегда думают на меня.
– Репутация плохая? – повторяет удивлённо.