– Каким образом?
– Всегда иметь алиби. Где бы ты ни был. Если рядом с тобой никого нет, то делай фото. Либо себя, либо местности вокруг. Лучше себя на фоне местности, но чтобы было понятно где именно ты находишься. В магазины ходи только не самообслуживания, а лучше заказывай доставку. Поставь на телефон трекер твоих передвижений, он позволит отследить движения твоего телефона, но и про фото не забывай. Телефон может взять кто-то другой и ходить отдельным от тебя маршрутом, сам маршрут являться алиби не будет, а вот вкупе с твоими фото будет.
– Как сложно…
– Это в первую очередь твоя безопасность и алиби. Позаботься о себе, а я позабочусь о тех, кто хочет тебя подставить.
– Спасибо, – вымученно улыбнулся я.
Только этого мне ещё не хватало для полного счастья. Того, что меня кто-то хочет учень упорно упечь на решётку. Кому же я так сильно насолил?
Да, в принципе, хоть кому! Я вообще сильно вредный. Но это ведь не Нэнси, да?
Конечно, нет! Она не могла знать в какой куртке я улетел. Мы познакомились-то в аэропорту при вылете только. Она тут явно не при чём.
От этой мысли на сердце стало тепло, а по венам пробежал ток. Чего ж так искрит-то? Обычная блондинка, каких тысячи. И как минимум сотня из них может оказаться в моей постели.
Но не хочется сотню. Хочется именно её.
Выйдя на крыльцо, вздыхаю, достаю телефон и делаю селфи на фоне вывески с названием участка. На случай, если Стрекольников не будет заниматься моим делом.
Спускаюсь с лесенки и иду в сторону своего дома. Как часто надо фотографироваться? По идее чем чаще, тем лучше. Ну раз в минут пятнадцать нормально, думаю. Как раз дойду до кафешки возле дома, селфанусь там и потом уже в своём дворе.
Следую задуманному маршруту и подхожу к кафешке с эпичным названием «Звездато». Не знаю, какой гений маркетинга придумывал это название, но кафешка пользуется популярностью. Делаю селфи на фоне вывески.
– Стаааасиииик! – слышу позади себя женский визг, и едва успеваю обернуться, попав в объятия черноглазой брюнетки.
– Карина, что ты тут делаешь? – осторожно беру девушку за талию двумя руками и отцепляю от себя.
– Я соскучилась, – надула губки, – а ты так и не позвонил! – бьёт меня ладошкой в плечо.
– Я и не обещал тебе позвонить, Карина, – потираю ушибленное место. – Я вообще тебе ничего не обещал!
Карина одна из тех девушек, что периодически оказываются в моей постели. Я даже не помню где мы с ней познакомились. Наверняка, на какой-нибудь пьянке. С таких я часто ухожу не один. И уж тем более, никому не обещаю позвонить. Но Карина настойчива. Приходит туда же, где и я. И я оплошал, переспав с ней больше одного раза. Она начала на что-то надеяться, но тщетно. Она совершенно не в моём трезвом вкусе.
– А как же наши отношения? – скребет коготками по моей груди.
– Какие отношения, Карина? Пару раз перепихнулись это не отношения. Когда ты мне носки с трусами руками стираешь в холодной воде и борщи варишь из одного яйца и фантазии, вот это отношения. А я вообще женюсь скоро! – выпаливаю не подумав, увидев краем глаза на горизонте силуэт Нэнси.
– Ну мы же можем быть любовниками, – прижимается ко мне, – я буду делать тебе хорошо, пока твоя жена не видит. А она пусть трусы стирает и борщи варит.
– Фу такой быть, Карина! – закатываю глаза. – Вот поэтому я и не хочу отношений с тобой, ты мерзкая.
Ловлю мимо проходящую Нэнси и прижимаю к себе одной рукой.
– Подыграй мне, – шепчу ей на ухо.
– Вот, Карина, познакомься, это моя невеста…
– Настя! – протягивает руку вперёд Нэнси.
– Рыбина блёклая! – зло выплёвывает Карина и резко развернувшись удаляется от нас.
– Настя? – приподнимаю я одну бровь.
– Невеста? – повторяет моё движение Нэнс. – Какая невеста, такое и имя.
Уделала.
– Мне нужно было избавиться от навязчивой поклонницы, – пытаюсь оправдаться.
– Избавился?
– В этот раз да, – хитро улыбаюсь, – но будут и другие разы.
Воспользовавшись её замешательством, притягиваю за талию к себе и прижимаю к своей груди. Сердце в этот момент отбивает чечётку. Почему меня так и тянет потрогать эту блондинку?
– Сид! – отталкивает меня ладошками. – Не распускай руки!
– Тебе не нравится?
– Мне вообще не нравится, когда меня трогают без моего согласия.