Ехали мы недолго. Очень быстро оказались в нашем дворе. Сид снял меня с мотоцикла и повёл к незнакомой подъездной двери.
– Мы не туда, – слабо запротестовала я, – мне туда, – указываю пальцем на свой подъезд.
– Ты таким видом сейчас напугаешь всю семью, – обеспокоенно заглядывает мне в глаза. – Пойдём ко мне, приведём тебя в порядок. Утром вернёшься в нормальном виде.
Утягивает меня за собой.
Его квартирка совсем крошечная. Одна комната, кухня и санузел.
– Чем богаты, – виновато разводит руками.
– А Карина сказала, что ты богат, – кажется, речь начала возвращаться ко мне.
– Тогда понятно, почему она так вцепилась в меня, – вздыхает.
Больше расспрашивать у меня нет сил, я опускаюсь на диван.
– Прости, Нэнс, но мне придется тебя помыть.
– Что? – поднимаю взгляд.
– Ты лежала на земле, ты вся грязная.
Понимающе киваю, но сил, чтоб принять душ у меня нет.
Сид начинает тихонько стаскивать с меня джинсовку.
– Нет! – вскрикиваю испуганно, вспоминая липкого паука.
– Тогда давай сама. Нужно обработать раны, иначе будет загноение.
Слушаю его голос и успокаиваюсь. Снимаю джинсовку и отдаю Сиду.
– Это только в стирку, – выносит он вердикт. Киваю, соглашаясь. – Нэнс, тебе всё-таки нужно принять душ. Пойдём помогу.
Подхватив меня за талию, аккуратно ведет в сторону ванной. Он со мной как с маленькой. Или с хрустальной. Этот день высосал все мои силы.
Настраивает воду в душе, оборачивается ко мне.
– Помочь?
Было бы очень хорошо. Но краем сознания понимаю, что мне нужно самой.
– Нет, я сама.
Выходит из ванной, закрывая за собой дверь.
– Одежду сразу клади в стиралку, я запущу.
Я зависла с одной снятой штаниной в руках. А в чём я выходить то буду?
– Там в шкафчике есть чистое полотенце и моя футболка, возьми.
Открываю шкафчик, достаю нужное. Снимаю остатки своей одежды и кладу в машинку.
Подставляю лицо тёплым струям воды, смываю с себя этот день. Ладони и колени неприятно саднит, на бедре вижу большую свежую гематому. Вздыхаю.
Вылезаю, вытираю волосы и запрыгиваю в огромную футболку. Почти до колена. Это хорошо, не будет заметно, что трусы я тоже закинула в машинку.
Выхожу из ванной. Сид стоит в узенькой прихожей в ожидании меня.
– Удачно?
Киваю.
Берёт меня за руку и ведёт на кухню, усаживает на стул.
Обрабатывает мои ладони перекисью и йодом. Присаживаясь на корточки проделывает то же самое с коленями. Замечает гематому на бедре. Хмурится. Приподнимает футболку и рисует на ней йодом сеточку.
– Зачем? – спрашиваю удивлённо.
– Быстрее рассосётся. Старый советский метод.
– Советский?
– А, ну ты же не из нашего мира, – улыбается, утыкаясь лицом мне в колени. Щекотно. – Просто поверь.
– Верю.
Запускаю руку в его синие волосы. Они мягкие на ощупь, краска их совсем не повредила. Резко начинаю жалеть себя, по щекам катятся слёзы. Сид встаёт, берет стакан, наливает воду и что-то капает в него.
– Выпей, – протягивает мне.
– Что это? – всхлипываю.
– Валерьянка. Поможет успокоиться.
Молча выпиваю.
Сид снова берет меня за руку и ведёт в комнату.
– Ложись на диван, тебе нужно поспать, – указывает на чистую постель. Грязное постельное кучкой лежит рядом.
– А ты? – поднимаю на него взгляд. В его глазах вижу нотки какого-то сожаления.
– Я посижу с тобой.
– Полежи со мной, – протягиваю ему руку. Мне сейчас жизненно необходимо почувствовать его успокаивающие объятия.
– Хорошо, – кивает.
Я ложусь к стенке, он ложится рядом и накрывает нас одеялом. Я прижимаюсь к нему, он обвивает меня руками, целуя в висок.
Не знаю, что нас с ним ждёт дальше, но сегодня я засыпаю в его тёплых успокаивающих руках…
Глава 13. Стас и Настя
Уснула. Ресницы на щеках вздрагивают, пальцы на руках сжались в кулаки. Плохое снится что-то…
Тихонько выскальзываю из-под одеяла, чтобы лишний раз не потревожить. Нужно закинуть одежду её в стирку, а потом в сушку. Из карманов джинсовки достаю телефон и ключи, кладу на тумбочку. Загружаю стирку, возвращаюсь в комнату.
Мечется по подушке, бормочет что-то. Ловлю, сгребаю в объятия, глажу по голове.
– Тшш, тише, тише…
Утыкается носом мне в шею и вроде как успокаивается.
Лежу и думаю, как вот так получилось, что она встретилась на моём пути? Есть ли в этом какой-то всевышний промысел?
Я не смогу ей дать того, что ей необходимо. После того, что я узнал, ей вообще опасно находиться рядом со мной.
Нэнси снова вздрагивает во сне, я крепче прижимаю её к себе. Растворяюсь в запахе её волос. Почему именно с ней, чёрт возьми, я чувствую себя таким умиротворённым? Но я не могу подвергать её такой опасности… Нет, не могу! Нужно будет всё ей объяснить утром.