– Держите, – хмыкнула, протягивая паспорт. – И паспорт гражданина Америки тоже.
Кинула документ на стол, победно оглядев нас своими блёклыми глазами. Нет, это не может быть Нэнс, у неё глаза яркие, живые. А у этой как у рыбины холодной.
– Нэнси Вишерс, – читает Стрекольников документ.
Растерянно смотрит на меня. Я так же растерянно смотрю на него. – Показаний для задержания нет. Ваши домыслы это только лишь ваши домыслы. Девушка похожа на фотографию из паспорта, оба документа при ней…
– Но это не она! – скриплю зубами.
– Увы, – разводит руками. – Я тут бессилен.
– А я увольняюсь! – хватает свою сумочку Лженэнси и убегает из кабинета, громко хлопнув дверью.
– Ну как же так? – эмоциально вопрошаю я. – Я вижу, что это не она! Нэнси она не такая!
– Я всё понимаю, – вздыхает Стрекольников, – но по факту предъявить ей нечего. Я вижу ваши сомнения и все их принимаю, но сердцем. А головой понимаю, что нужны более весомые доказательства.
– А отпечатки пальцев?
– В нашей базе нет отпечатков Нэнси, сравнить мы не сможем. А у этой я незаметно взял образцы, – подмигивает.
– Как? – округляю глаза.
– Я не буду тебе открывать некоторых ментовских штучек, – подмигивает. – А то станешь слишком умный и рассекретишь нас.
– Теперь мне снова нужен секретарь, – сокрушённо пробормотал отец, – и целый отдел переводчиков. Такой ценный кадр пропал, эх…
– Папа, Нэнси заменяла у тебя целый отдел переводчиков, не слишком ли для неё одной?
– Мы хотели набрать новый отдел с её помощью.
С грустью качает головой.
– В общем так, – майор поднимается со стула, придерживая папку подмышкой. – Эту барышню я проверю, вдруг её пальчики у нас есть. И от этого уже будем плясать дальше.
– А как долго проверяются отпечатки пальцев? – бросаю хмурый взгляд.
– Да уже к вечеру всё будет известно, – улыбается и собирается выходить из кабинета, но его отвлекает звук входящего сообщения. Хмурится.
– Твою ж мать…
Поднимает взгляд на меня, потом снова переводит его в телефон, затем на часы, снова в телефон и на меня. Потом на отца.
– Мы можем поговорить внутри кабинета? – указывает на кабинет отца.
– Да, конечно, – распахивает он дверь.
Мы втроем входим внутрь. Стрекольников достаёт телефон, включает режим съёмки и начинает обводить им кабинет.
– Что Вы де… – начинаю я, но он меня обрывает.
– Чшш, – прикладывает палец к губам.
Находит что-то подозрительное в углу окна. Молча подставляет стул, тянется туда рукой, достаёт, кладет на стол. Дальше также молча продолжает исследовать кабинет. Мы с отцом молча наблюдаем за его действиями. Таким же образом он находит ещё несколько маленьких предметов, сгребает их в носовой платок и выносит из кабинета. После чего возвращается обратно.
– У вас прослушка, – кивает отцу.
– Да я уж понял, – хмурится он в ответ.
– Очевидно, конкуренты. Есть предположения кто именно.
– Не знаю, – пожимает плечами. – Да кто угодно! В каждом из моих направлений работы есть тот, кто хочет подмять под себя весь мой бизнес. Я ведь совсем не маленькая рыбка. Я акула! Очень крупная организация, состоящая из различных маленьких компаний. Общая совокупность дохода в месяц насчитывает сотни миллиардов…
Я тяжело вздыхаю. Вот зачем ему это всё? Ещё и мне это всё хочет оставить… Жуть.
– А при чём тут Нэнси? – вклиниваюсь я в разговор.
– Пока не ясно, – отвечает майор. – Но я разберусь. А Вы пока, Григорий Павлович, составьте список тех, кому может быть выгодно забрать Ваш бизнес.
– Я опять же повторюсь, что кому угодно…
– Вот кого угодно мы искать не можем. Нужны конкретные подозрения. Вы подумайте, может и припомните кого.
– Может и припомню… – чешет подбородок. – Но не обещаю…
– Однако, это в Ваших же интересах, Григорий Павлович. Под Вас кто-то копает. Нужно узнать кто именно. У Вас есть своя служба безопасности?
– Ну чисто теоретически - да.
– Что ж Вы так плохо беспокоитесь о своей безопасности? – качает головой.
– Да кому я нужен? – искренне удивляется.
– Да хотя бы тому, кто в Вашем кабинете повесил всю эту прослушку. У Вас оборот в фирме настолько огромный, что все остальные фирмы Вам завидуют.
– А чему тут завидовать? Пока между всеми отраслями распределишь, так себе то остаётся только лишь на хлеб с маслом, да иногда с икоркой красной.
– Ну они-то этого не знают! – поднимает вверх указательный палец. – Для них в все эти миллиарды лежат в Вашем лично кармане. А хочется, чтобы лежали у них. Понимаете?