Чёрт!
Единственный выход и тот высоко. Вздыхаю. Возвращаюсь на свою лежанку. Матрас твёрдый, лежит прямо на голом полу.
Ну а ты как хотела, Нэнс?
Никак. Я не хотела быть здесь. Диван Стаса меня вполне бы устроил. Особенно, если на нём был бы он сам.
Закрываю глаза, стараясь представить, что я лежу не на практически голом полу одна, а на мягкой кровати. Прижимаюсь спиной к горячей мужской груди, его руки обнимают меня за талию. Уткнувшись носом мне в затылок, он шепчет о том как ждёт меня сегодня вечером…
Я всхлипываю. Видение испаряется. По щекам текут слёзы. Я ещё никогда не чувствовала себя так одиноко…
Сердце болезненно сжимается в груди. Появляется страх неизвестности. Мне становится по настоящему страшно от мысли, что меня могут пытать, насиловать или даже убить!
Моё тело сотрясается рыданиями, постепенно я скатываюсь в сильную истерику.
В таком состоянии я не замечаю, когда открывается замок, когда входят люди. Меня поднимают и усаживают на неизвестно откуда взявшийся стул. Руки связывают спереди какой-то грязной тряпкой.
– Говори! – рявкает кто-то мне в ухо.
– Ч… ч… что г… г… говорить? – я не понимаю что происходит.
– Сейчас смотришь в камеру и рыдая просишь своего папочку заплатить за тебя огромный выкуп.
От неожиданности у меня даже высыхают слёзы.
Выкуп?
Но мой отец банкрот!
– Он не сможет заплатить, он обанкротился…
Слёзы снова набежали на глаза.
– Ахахаха! – рассмеялся похититель за моей спиной. – Не, ну ты слышал? Обанкротился! Похоже, девочка не в курсе.
– В курсе чего? – я попыталась обернуться, но мою голову поймали цепкие пальцы и снова развернули лицом в камеру.
– Да твой отец чуть не самый богатый человек на планете. А ты говоришь обанкротился!
– Ну он отправил меня к маме, ей сказал, что банкрот и поехал строить бизнес в Европу с нуля.
– Набрехал твой отец. Только зачем? Ладно, не суть. Твоя задача слёзно попросить выкупить тебя.
Я выполняю все требования. Плачу, потому что не понимаю зачем отец меня обманул. Избавился от меня как от ненужной вещи. Старая игрушка разонравилась. Но я не игрушка! Я его дочь в конце
концов! Эти мысли рвут мою душу на кусочки и мои слова о выкупе выглядят очень убедительно.
Только я сомневаюсь, что он заплатит.
Вышвырнул меня из жизни, как напроказившего котёнка. Зачем обманул только?
Или это похитители врут? Может у них старая информация о моём отце? И они не знают о его банкротстве.
– А если он правда банкрот? – робко спрашиваю похитителей в спину. Они уже собрали камеру и стул и собираются уходить.
– И что? – оборачивается один. Они оба в масках, где видно только глаза. И то я не могу угадать выражение лица.
– Ну он же не сможет тогда заплатить…
– Молись, чтоб заплатил. Иначе тебе крышка!
И эта фраза очень меня разозлила.
– Крышка мне будет от вашей стухшей каши! Нормального то ничего нет поесть?
Они переглянулись.
– Бутеры есть, – пожал плечами второй.
– Будешь бутеры? – спросил первый.
– Буду, – вскинула я подбородок. – И чай.
Хмыкнув, они ушли, не забыв закрыть за собой дверь на засов.
Через некоторое время один из них принёс мне полную тарелку бутербродов с маслом и колбасой, нарезку из огурцов с зеленым луком и термос с чаем. Ну хоть покушать можно, силы восстановить, подумать на сытую голову наконец.
Голос разума пока молчит. Желудок уже урчит от голода.
Пью горячий чай из термоса, откусываю бутерброд и чувствую себя почти человеком. Хоть и истерика моя забрала у меня много сил…
Наевшись, я прилегла подумать, но глаза закрылись сами собой и я задремала.
Глава 25. Писательство – это не моё
Лежу на лавке за решеткой, уперевшись одной ногой в пол. Стрекольников разговаривает с кем-то по телефону. В камере больше никого нет. Да и не должно там никого быть. У нас же постановка.
– Ну должна же быть хоть какая-то информация! – слышу как майор чуть повысил голос.
Разговор идёт о Нэнси, я это знаю. И о второй девушке, как две капли воды на неё похожей.
– Меня не устраивает «наверное», – передразнивает интонацию. – Мне нужно «стопроцентно».
Мы оба считаем, что Нэнси и её двойник родственники. Близкие родственники. Близнецы. Но подтверждения этому найти не можем.
– Вот уроды! – Стрекольников бросил трубку на рычаг телефона.