– Зачем нам дно жизни? Мы будем на её вершине!
Эпилог
Мы расписались без торжества. Но красивое свадебное платье и фотосессию я себе выторговала. Вспомнив о том, что мне придётся возвращаться в родную школу, я решила позлить бывших подружек и выложила самые удачные фото со свадьбы в ленту. Конечно же, комментарии посыпались мгновенно, но я лишь загадочно написала, что расскажу всё при встрече. Сосите, сучки! И ждите встречи. Я всё помню.
Стас взял мою фамилию. А при смене документов сменил ещё и имя. Сид Иванович Вишерс звучало, конечно, не очень, поэтому отчество тоже сменилось на западный манер. Получился Сид Джон Вишерс. Уже неплохо.
Трогать память его отца мы не стали, хотя Стас, теперь уже официальный Сид, сначала хотел взять его фамилию и отчество. Но подтверждающих документов у него не оказалось. Генетический тест не считался. Поэтому он решил быть ближе ко мне.
А ещё я доделала татуировку. С отфотощопленной фотографией я пришла в тату салон и попросила набить второе имя так, как было сделано мной на картинке, чтобы позлить Кита. Теперь на моей лодыжке увековечен наш союз. Сид сделал такую же татуировку себе на запястье. Сид и Нэнси.
Всю недвижимость в этой стране мы продали сразу после того, как продали акции фирмы. Себе оставили десять процентов от тех, что вернулись к нам после вынесения приговора бывшим партнёрам. Теперь новый владелец имеет контрольный пакет, мы имеем небольшой кусочек на пассивный доход и те, кого мы поощрили тоже не отказались от акций и имеют свои проценты. Мы обещали получать дивиденды из другой страны и не отсвечивать.
Прилетев в Америку, нам повезло купить дом на той же улице, где я жила. Практически напротив дома моего отца. С прискорбием я обнаружила, что живёт он по-прежнему там же и никуда не уезжал. Видеть меня он был не рад. Объяснять что-либо тоже отказался. Я решила дать ему время подумать.
Мы заказали дизайнерский ремонт в нашем новом доме и улетели путешествовать. Время до начала семестра ещё было. Поэтому я побесила подружек ещё и фоточками с отдыха из разных стран.
Сид много учился. Окунулся в интересную ему сферу деятельности с головой. Сказал, что даже знает что именно будет делать, когда мы вернёмся домой. Я за него очень рада.
Время и отдых шли нам на пользу. Шрамы в душе затягивались, появлялись планы на будущее. Однако, остался нерешенный вопрос с моим отцом. Я посчитала своим долгом рассказать ему всё, что узнала. Поэтому, по возвращению домой, я пришла к нему в гости с тортиком.
– Нэнси, я же просил… – начал он, открыв дверь.
– Я знаю почему ты отказываешься общаться со мной, – я протянула ему торт, – однако, всё не так однозначно, как ты думаешь, и я бы хотела всё же поговорить.
– Ладно, проходи, – он принял торт и пропустил меня в дом.
Рассказать всё полностью о своих злоключениях на родине своей матери я, конечно, не могла. Но рассказала то, что узнала о факте своего рождения, о подмене детей, о своей сестре-близняшке и нашей неожиданной встрече.
– Мда… – это всё, что смог сразу выдать отец. – Реальность оказалась ещё хуже, чем я себе представлял.
– А я не могла понять, почему ты меня так резко выгнал, – вздохнула я.
– Я когда узнал, что ты мне не родная, тебе уже исполнилось восемнадцать. Я решил, что свою долю ответственности я уже выполнил сполна.
– Но мне ничего не объяснил. Ещё и наврал про другую работу…
– Ты выросла избалованной, непослушной и капризной. В этом я, конечно, виноват, потакал тебе во всём. Но когда узнал, посмотрел на тебя другими глазами, без призмы любви и ужаснулся. Вот и принял решение отправить тебя в бедность. Спустить, так сказать, с небес на землю. Я всё равно не мог тебя содержать тебя вечно, а с твоими закидонами это могло быть очень накладно. А тут ещё и Натали обрадовала меня новостью о пополнении, а в её положении любые переживания запрещены. Вот и, с чувством выполненного отцовского долга, отправил тебя к матери. Злился на неё за то, что сделала меня рогоносцем и в твердом уме и памяти отпустила заведомого неродного мне ребёнка со мной в другую страну. Теперь я понимаю, что во многом был не прав и что она сама оказалась жертвой обмана, а заодно ещё и ты.
– Я была не нужна ей. Она поставила на мне крест ещё тогда, в детстве. Теперь у неё другая семья…