Нужно собраться перед завтрашним заседанием совета директоров. Огаст Сэндфорд постоянно пытается его достать! Стоит один раз выказать слабость, и он набросится на Макса, чтобы растоптать.
Именно Сэндфорд потребовал созыва завтрашнего, внеочередного заседания. С самого начала он был против стратегии Макса, решившего свернуть операции отдела недвижимости за рубежом и сосредоточиться исключительно на американском рынке. Огаст хотел, чтобы компания следовала политике Лекси Темплтон, но Ив ничего не желала слышать.
– Ты не щенок Лекси! «Крюгер-Брент» – ведущий, а не ведомый.
В результате фирма недополучила сотни миллионов долларов. Теперь совет директоров хотел слышать кое-какие ответы.
Макс на цыпочках вошел в детскую и с привычным изумлением уставился на спящих мальчиков. Джорджу и Эдварду скоро должно было исполниться три года. Они были так совершенны, что Макс иногда боялся до них дотронуться. Крохотные копии Аннабел: светловолосые, крепкие и милые.
– Дорогой, уже четыре утра. – В дверях стояла сонная Аннабел. – Ради всего святого, ложись в постель.
– Иду. Извини.
Макс покорно последовал за женой в спальню.
Интересно, смотрел ли отец на него, спящего?
Любил ли он сына, как теперь его сын любит своих мальчиков?
Кошмары продолжали преследовать его.
Тара Макгрегор, весело хихикнув, поставила в духовку смесь для детского торта.
Что за вздор! Она ведет себя, как шестнадцатилетняя дурочка!
Но счастье так и рвалось наружу.
Сегодня Гейб собирался приехать домой пораньше. Отпраздновать с семьей свой день рождения. Дети испекли ему торт и сами сделали подарки из туалетной бумаги, блесток и клея. (Джейми изготовил великолепную ракету, а Колетт никого не удивила, склеив Русалочку. Гейб будет в восторге.) Но Тара сбережет лучший подарок напоследок. И уже сейчас не могла дождаться того момента, когда увидит лицо Гейба, узнавшего о чудесной новости.
Она опять беременна! По чистой случайности. В сорок один, подумать только! Со вчерашнего утра, когда Тара увидела две полоски на тесте для беременных, из горла так и рвался смех.
Она посмотрела на кухонные часы: половина четвертого. Гейб обещал быть дома к четырем.
В дверь позвонили.
Он приехал! Раньше, чем обещал! Два чуда в один день!
Тара побежала открывать, обогнав по дороге горничную Малу.
– С днем рож… ой, чем могу помочь?
Перед ней стоял черный гигант лет двадцати восьми, с лицом, испещренным шрамами от угрей, и таким пустым, холодным взглядом, что Таре стало не по себе.
– Твой муж дома? – прошипел он.
Тара вдруг испугалась и попятилась.
– Да. Наверху, – солгала она. – Боюсь, он сейчас занят. Приходи в другое время.
Она попыталась захлопнуть дверь, но чернокожий, улыбаясь, надвинулся на нее, оттолкнул и вошел. Не успела Тара оглянуться, как он поднес к ее горлу отвертку.
– Молчи, сука, и останешься живой! – выдохнул он. На Тару повеяло запахом марихуаны. – Где сейф?
На лестнице появилась Мала и, увидев, что происходит, истерически завопила.
– Дети! – крикнула Тара. – Уведи детей!
Горничная повернулась и убежала. Тара ощутила острую боль. Мужчина чиркнул отверткой по щеке, едва не задев левый глаз. Из раны хлынула кровь.
– Я сказал тихо! – проревел он, и неожиданно прихожая наполнилась людьми: шестеро или семеро чернокожих ворвались в комнату. Все были под кайфом. Тара оглядела громил, пытаясь найти знакомое лицо. Они, должно быть, явились из ближайших предместий. Если она знакома с чьей-то семьей и сможет напомнить о себе…
Наверху пронзительно закричала Колетт. У Тары застыла в жилах кровь.
– Не мучайте ее! Пожалуйста! Возьмите все, что хотите! Только не трогайте моих детей!
Двое спустились вниз с Колетт и Джейми под мышками. Колетт извивалась в истерике. Семилетний Джейми увидел окровавленное лицо матери, вырвался и, подбежав к гиганту, яростно вцепился зубами в его ногу.
– Убирайся! Не трогай маму!
Чернокожий завопил от боли и, взмахнув ногой, ударил мыском ботинка в голову мальчика, как по футбольному мячу. Раздался зловещий хруст: это ломались кости черепа. Тара бросилась на колени. Ее сын лежал на полу без движения.
– Открывай гребаный сейф, сука! Открывай немедленно, иначе мы прикончим всех!
Гейб нажал на клаксон. Чертовы пробки! Еще и час пик не наступил, а все дороги в Кэмпс-Бэй забиты до отказа.
На пассажирском сиденье «бентли» лежала открытка, подаренная Джейми сегодня утром и нарисованная им собственноручно: отец с сыном вместе на рыбалке. Две фигурки-палочки на берегу голубой реки, изображенной фломастером. Наверху ярко-красным глиттером было написано: «Я люблю тебя, папочка».