«Прости, я не знаю, как заговорить с тобой… Мне очень жаль, что твоей жене и детям перерезали глотки… Я рада, что ты жив. Но хочу, чтобы ты убрался ко всем чертям из дома моего брата…»
Иногда она чувствовала в его взгляде враждебность.
Он что-то испытывал к ней тогда, на сафари, и они оба это знают. Теперь он винит ее за то, что было тогда? Или это она будит в нем угрызения совести?
Лекси не понимала причины пассивности Гейба. Будь она на его месте, наверняка пылала бы жаждой крови. И думала бы только об одном: как обрушить ужасную, праведную месть на тех, кто убил ее семью. Но Гейб не выказывал ни гнева, ни ненависти. Для Лекси все это было очень странно.
Она взглянула на часы. Четыре утра. Но сна нет ни в одном глазу.
Нехотя выбравшись из постели, она накинула халат на старую пижаму Робби, которую предпочитала носить здесь, и потихоньку спустилась вниз. Может, чашка теплого молока успокоит разгулявшиеся нервы?
– Что ты здесь делаешь?
Лекси от неожиданности вздрогнула и едва не упала.
– Иисусе, Гейб! Ты меня напугал!
Гейб спрятался в полумраке. Только на лицо падали первые, бледные лучи восходящего солнца.
– Никак не могу заснуть.
– Добро пожаловать в мой мир. Знаешь, когда родилась Колетт, мы не спали целый год. И вместе с Тарой мечтали, как здорово будет спать по воскресеньям до полудня. Теперь я могу просыпаться, когда хочу. Но с трудом дотягиваю до рассвета.
– Мне очень жаль.
Господи, как беспомощно это звучит! Какие глупые, бесполезные слова. Все равно что палить из водяного пистолета в вулкан в надежде его погасить!
– Знаешь, я хотел сделать это. Хотел покончить с собой.
– Гейб, тебе вовсе не обязательно об этом говорить.
– Но потом я подумал: почему мне будет позволено покоиться с миром, после того, что я сделал? Мне следует просыпаться каждый день, каждый день, и видеть их лица. Слышать крики.
Он неожиданно разрыдался. Лекси словно приросла к месту, не зная, что делать. Но женская интуиция оказалась сильнее разума. Она шагнула вперед и обняла его.
– Ты ни в чем не виноват.
– Виноват! – всхлипнул он. – Во всем виноват! Мне следовало быть там. Если бы только я не опоздал! Не остановился сменить эту дурацкую шину! О Боже, Лекси! Я так их любил!
Гейб цеплялся за нее, как утопающий за соломинку. Лекси так и не поняла, как получилось, что он ее поцеловал. Она ответила на поцелуй, ощущая во рту вкус соленых слез. Его лицо прижималось к ее щеке, шее, груди. Ужасное отчаяние чувствовалось в том, как он срывал с нее одежду и укладывал на холодный, выложенный каменными плитами пол, словно, овладев ею, сумеет каким-то образом вернуть себя к жизни.
Лекси задохнулась, когда он с тоскливым криком, похожим на вопль издыхающего зверя, вошел в нее. Она крепко прижала Гейба к себе и, закрыв глаза, впитывала всем телом истекавшую из него боль.
– Все хорошо, Гейб. Все хорошо, любовь моя…
Когда-то, в самом начале, Макс точно так же брал ее. С тоской и отчаянием. Словно Лекси могла его спасти.
Но это было в другой жизни.
И Гейб – не Макс. Гейб добр, порядочен и честен. И страдает, потому что любил. Макс страдал, потому что не способен на любовь. Потому что его сломали.
Как и ее, Лекси.
Может, они с Гейбом сумеют спасти друг друга?
Спустившись вниз, Робби увидел, что его друг и сестра крепко спят на диване в объятиях друг друга, и широко улыбнулся.
Подошедший Паоло покачал головой.
– На твоем месте я бы так не радовался, – прошептал он, кивнув в сторону спящих любовников. – По-моему, это настоящая беда.
– Это еще почему? Ты сам сказал, что Гейбу следует кого-то найти. Ему нужна любовь, чтобы начать новую жизнь.
– Да, но Лекси!
– Почему не Лекси? – фыркнул Робби. – Богу известно, ей давно требуется нормальный мужчина. Тот, кто мог бы избавить ее от одержимости «Крюгер-Брент».
– Я люблю твою сестру, Робби. Ты это знаешь. Но любовники не могут излечить друг друга.
«Ошибаешься, – подумал Робби. – А мы с тобой? Мы-то ведь смогли».
– Дай им шанс. Она любит его. Я в этом убежден. Когда он числился в пропавших без вести, она чахла, как потерявшийся щенок. Лекси может казаться крепким орешком, но в душе она очень уязвима.
Паоло ничего не ответил, хотя втайне очень надеялся, что Робби окажется прав.
Глава 25
Манхэттен. Спустя два года
Гейб, Лекси и Робби, сидя в квартире Лекси, играли в карты.
Гейб объяснял правила:
– Игра называется «черви». Цель каждого играющего – всучить противнику как можно больше карт червовой масти, не заполучив при этом ни одной. Каждая карта червовой масти означает снятые очки. Например, десятка – минус десять очков, туз – двадцать пять, и так далее. Самая опасная карта в колоде – пиковая дама, Черная Мария. Тот, у кого она окажется, теряет пятьдесят очков. Постигаете мою мысль?