Прошло две недели, но состояние Макса оставалось прежним.
Аннабел умоляла Ив приехать, навестить сына.
– Он постоянно зовет вас. Ради Бога, Ив, он ваш сын! Что бы он ни сделал, что бы ни случилось с «Крюгер-Брент», неужели вы не можете его простить?
Но рассудок старухи окончательно помутился. Совсем как у сына. Макс превращался то в Кита Уэбстера, то в Джорджа Меллиса, первого мужа Александры. Макс изнасиловал ее, изуродовал, украл «Крюгер-Брент».
– Не смей называть его имени! – визжала Ив в телефонную трубку. – Он мертв, мертв и похоронен – и, надеюсь, горит в аду.
Макс сбросил пижаму, ощущая необычайный покой. Наконец-то он увидит мать. И все будет хорошо.
Проделав отошедшей пружиной матраца дырки в рукавах и штанинах, он стал рвать ткань на полосы. Ему не стоило спать с Лекси. Именно тогда яд проник в его кровь. Он был неверен матери. Поэтому у него отобрали «Крюгер-Брент». Он нечист. До него нельзя дотрагиваться.
Медленно, методично он стал связывать полосы «узлом верного любовника», который когда-то показал ему отец во время путешествия в Южную Африку.
– Иди сюда, Макс. Я научу тебя…
Нужно не забыть показать узел Эдварду и Джорджу. Следующим летом они пойдут в поход. Это будет чудесно. Теперь, когда он не работает, больше времени сможет уделять семье.
Его дорогие мальчики!
Макс встал на кровать и, не обращая внимания на свою наготу, приподнялся на цыпочки и перебросил самодельную веревку через потолочную балку. Как приятно ощущать петлю на шее! Она ласкает кожу, как пальцы возлюбленной!
Он закрыл глаза и стал вспоминать. Его восьмой день рождения. Пистолет.
– Что это?
– Открой – и увидишь.
Голос Ив. Низкий и чувственный.
– Ты слишком взрослый для игрушек. Кит этого не понимает…
Макс втянул ноздрями аромат духов. «Шанель».
– Тебе нравится?
Его лицо прижато к ее грудям. Он вдыхает ее запах. Обожаемый запах.
– Я люблю его, мамочка. Я люблю тебя.
И Макс с ангельской улыбкой бросился в материнские объятия.
Глава 27
Лекси сидела в приемной доктора, нетерпеливо глядя в свой смартфон. Сколько еще ее заставят ждать? Неужели не понимают, как она занята?!
На дворе стоял конец октября. Прошло десять дней после шокирующего самоубийства Макса Уэбстера, и в Нью-Йорк пришла ранняя зима. Обычно первый снег поднимал настроение Лекси. Она любила морозный воздух, запах жареных каштанов на лотках у здания фирмы, слепящее солнце на выцветшем голубом небе. В такие дни в ней поднималось какое-то ребяческое волнение: обещание Рождества, Санта-Клаус, подарки в блестящих обертках и лентах, аромат древесного дыма и корицы. В этом году, похоже, холод пробрал ее до костей. Она чувствовала себя измотанной. Вялой. Смерть Макса не потрясла ее и не обрадовала. Замерзло не только ее тело, но и душа. Она продрогла от сердца до кончиков пальцев, затянутых в перчатки от Гуччи.
– Мисс Темплтон?
Секретарша доктора, тучная чернокожая женщина, с головы до ног одетая в оранжевое, тронула Лекси за плечо. Та уставилась на ее дешевые пластиковые серьги цвета тыквы.
– Вас вызывают, мэм. Доктор Нил хочет поговорить с вами.
Доктор Перегрин Нил знал Лекси Темплтон еще девочкой. Заядлый теннисист, он в шестьдесят с хвостиком гордился своей стройной фигурой. Копна седых волос, низкий голос и мужественное лицо привлекали пациенток среднего возраста: категория, к которой формально принадлежала и Лекси, хотя при виде ее нежной кожи и светлых волос без единой серебряной ниточки было трудно поверить, что ей уже сорок.
– Заходите, Лекси. Садитесь.
– Если не возражаете, Перри, я не стану садиться. Я, видите ли, спешу. Будьте так добры, передайте мне результаты анализов и рецепты, и я от вас отстану.
Но Перегрин показал на стоявшее в углу кресло от Ральфа Лорена.
– Пожалуйста. Это недолго. Выглядите усталой.
Лекси неохотно села.
– Я действительно устала. Поэтому и пришла к вам. Мне осточертело постоянно чувствовать себя усталой.
Доктор рассмеялся.
– Но этого следует ожидать. Первая треть всегда самая изматывающая.
– Простите?
– Я сказал, что вполне нормально ощущать усталость на ранней стадии беременности. Вы беременны, Лекси.
Теперь настала очередь Лекси смеяться.
– Сомневаюсь, Перри. Должно быть, вы спутали анализы. И чтобы окончательно прояснить ситуацию, скажу, что у меня вот уже полгода не было мужчины. Не говоря уже о том, что мне сорок лет и я сижу на противозачаточных таблетках с тех пор, как динозавры бродили по земле.
– Как бы там ни было, а вы беременны. Я бы сказал, уже на четвертом месяце. Но для полной уверенности нужно сделать УЗИ.