– Разумеется, я глубоко сочувствую его жене и семье. Но на дела «Крюгер-Брент» это вряд ли повлияет.
Никто из видевших ее в этот момент не поверил бы, что когда-то она любила Макса всем сердцем. Что они выросли вместе и были, как любила повторять Лекси, – двумя сторонами одной монеты.
Становилось холодно. Гейб допил пиво и вошел в чистенькую, современно обставленную квартиру.
Он еще никогда не был одинок, как сейчас.
Лекси проснулась в пять утра, вся в поту.
Сны изводили ее все сильнее.
Ей шесть лет… она гуляет с отцом по улице Дарк-Харбора, толкая перед собой кукольную коляску. Взрослый, совершенно голый Макс подбегает к коляске и хватает куклу. Только, оказывается, это ребенок. Их ребенок.
Макс сжимает пальцами тоненькую шейку и принимается душить дитя.
У Лекси начались схватки. Гейб везет ее в коляске по больничным коридорам.
– Я знаю, что ты лжешь мне, – внезапно говорит он. – Скажи правду о «Крюгер-Брент», и я спасу тебя.
– Спасешь? От чего?
Между ног у Лекси появляется красная струйка. Вскоре кровь начинает бить фонтаном, собираясь на полу. И это уже не пол, а бассейн с густым, вязким, красным содержимым. Она тонет, умоляя Гейба спасти ее, но он качает головой:
– Я люблю тебя. Но больше так продолжаться не может.
Лекси с трудом сползла с постели и на подгибающихся ногах поплелась в душ. К врачу ей нужно днем. Как она проживет следующие десять часов?
Она растерла гель для душа по мокрому телу: не потому, что была грязной. Просто нужно чем-то занять время.
Смыла гель и взвесила на ладонях груди, поражаясь их тяжести. Малыш… – оно – пока еще размером с булавочную головку. А ее груди уже готовы накормить пять тысяч детей. Как быстро они вернутся к прежнему размеру? Несколько дней? Недель?
Обычно плоский, как стиральная доска, живот, слегка выдавался вперед, но, на взгляд постороннего, в ее возрасте это кажется естественным. И вообще это не ее тело. Тело незнакомки. Мягкое. Материнское. Все то, чем Лекси не была. И никогда не будет.
Она вспомнила о Гейбе, и по лицу тут же заструились слезы. Она пыталась не думать об «этом» как о младенце, тем более ребенке Гейба. Но сознавать, что она готова уничтожить последнее, что их связывало…
Лекси закрыла лицо руками и разрыдалась.
Черт бы побрал дурацкие гормоны!..
Теперь она хотела одного: чтобы кошмар поскорее закончился.
– Вижу, вы записались к нам во второй раз?
Лекси злобно уставилась на медсестру в приемном покое абортария.
Она спрашивает или утверждает?!
– Вы отменили предыдущую операцию… – Сестра взглянула на экран монитора. – …десятого числа. Верно?
– Да.
– И по какой причине?
«Иисусе… дайте мне подумать. Я отказываюсь от последнего шанса забеременеть естественным путем? Убиваю ребенка от любимого человека – лучшее, что случилось со мной, не говоря уже о том, что это мой собственный малыш? Боюсь истечь кровью и умереть на операционном столе, как некое подобие жертвенного агнца, наказанная за грехи, которые совершила, хотя никто о них не знает?»
– У меня было совещание.
Медсестра вскинула брови.
– Важное деловое совещание. Его нельзя было перенести.
– Возможно. Но сегодня вы уверены, что сможете пойти на операцию?
– Совершенно.
Лекси подписала стандартные бланки согласия на аборт.
– Когда я могу пойти в свою палату?
– Как только будете готовы, мисс Темплтон. Одна из наших сестер покажет вам дорогу.
Глядя вслед идущей к дверям Лекси, девушка вздохнула. Не важно, кто ты: испуганный подросток или умудренный жизнью топ-менеджер, как бы ты ни храбрилась, аборт – это всегда тяжко и грустно. Часть души Лекси Темплтон умрет сегодня. И никогда не оживет.
Медсестра вдруг решила, что на следующей неделе поищет другую работу.
Голос командира гремел в динамиках салона.
– Ценю ваше терпение, господа. Нас попросили сделать еще несколько кругов. Скоро сядем.
Дружные стоны пассажиров разбудили Гейба. Сквозь крохотный пластиковый иллюминатор он видел раскинувшийся внизу Нью-Йорк. И в сотый раз спросил себя, какого черта вздумал вернуться.
«Ты знаешь почему.
Потому что без этого нельзя.
Твое сердце навсегда осталось здесь…»
– Сегодня мы немного вышли из расписания, – сочувственно улыбнулась сестра, хлопотливо перемещаясь по комнате. Отдернула занавески, заменила графин с водой. – Скорее всего вы попадете в операционную около четырех. Принести вам журналы? К сожалению, вам пока нельзя есть.
Лекси сухо улыбнулась.