Кит отпустил второй канат. И тут неожиданно налетел ветер, толкая шар вперед с пугающей скоростью. Он пошарил по груди в поисках камеры, но рука дрожала так сильно, что он едва смог найти видоискатель.
За спиной отца Макс стал бесшумно взбираться наверх.
Кит подался вперед. Ему показалось, что в объективе проплывает плотина, но сказать наверняка не смог. Перед глазами все смешалось.
– Наземная служба – Уэбстеру. Доктор, вы справляетесь?
Треск рации раздался так внезапно, что испуганный Кит уронил камеру и в ужасе наблюдал, как она летит в воздушную пропасть.
– Доктор Уэбстер! – настойчиво повторял Курт. – Так вы справляетесь? Скорость ветра усиливается. Нам нужно посадить вас, мальчики.
Кит с облегчением вздохнул. Слава Богу!
Макс едва успел спрыгнуть в гондолу, прежде чем отец обернулся.
– Ответь им. Скажи, что все в порядке. Мы спускаемся.
Ночью в палатке Кит попытался развеселить Макса:
– Не стоит так огорчаться. Я куплю тебе другую камеру.
«Не нужна мне другая камера, сукин ты гад! Я хочу привезти маме твою голову на блюде!»
– Ваш сын – меткий стрелок, доктор Уэбстер. Уверены, что он никогда не брал уроков?
– Совершенно.
Ив уверяла Кита, что Макс никогда не пользовался своим драгоценным пистолетом. У Кита не было причин не верить ей. Но приходилось согласиться с Кателе: в первой же охотничьей экспедиции его сын делал огромные успехи.
– Вот, па. Попробуй ты.
Макс протянул Киту пистолет. Они лежали в высокой траве. Кателе пытался загнать молодую газель.
– Я… – замялся Кит. – Видишь ли… я не слишком метко стреляю.
– Давай же! Это совсем легко!
Маленькие детские пальцы Макса легли поверх широкой ладони Кита.
– Держи ровно. Вот так. Теперь совмести канавку наверху с белым пятнышком между глаз. Видишь?
Кит нервно кивнул.
– Хорошо. Теперь жми!
Кит нажал на спусковой крючок. Раздался выстрел. Газель взбрыкнула и умчалась под полог ближайших деревьев.
– Не повезло, – посочувствовал Кателе. – Сложнее, чем кажется, верно?
– Очевидно, так и есть.
Макс окинул отца уничтожающим взглядом:
– В следующий раз старайся не жмуриться.
Они охотились почти каждый день. Но Кателе, как правило, сопровождал их.
– Неужели нельзя пойти вдвоем? – умолял Макс. – Это куда интереснее!
Кит был вне себя от радости. Он немного ревновал мальчика к Кателе. Макс буквально благоговел перед гидом, и нетрудно было понять, почему именно. В глазах мальчика он был кем-то вроде бога. То обстоятельство, что Кит Уэбстер был хирургом с мировым именем, уважаемым человеком, выбившимся в люди из низов, а Кателе – немногим лучше дикаря, перебивавшимся случайными заработками в африканском природном заповеднике, ничего не значило для десятилетнего мальчика. Кателе мог стрелять из лука, водить самолеты, свежевать кроликов и разжигать огонь кремнем и огнивом. Он был героем.
– Я рад, что ты так считаешь, парень. И согласен с тобой. Но это Африка, Макс. Одним, без гида, в буше небезопасно.
Лицо мальчика омрачилось.
– Не волнуйся! – рассмеялся Кит. – В Кейптауне мы будем только вдвоем.
Но Макс нахмурился.
В Кейптауне не будет охоты. Он не сможет сделать то, зачем приехал.
Но он обещал маме! Значит, нужно найти способ.
Отель оказался довольно приятным. Простой оштукатуренный фермерский дом на краю Кэмпс-Бэй, конечно, не был пятизвездочным, к каким привык Макс. Но после восемнадцати дней, проведенных в палатке, сон в постели казался невероятной роскошью, а горячий душ – блаженством.
– Что собираешься сегодня делать? – спросил Кит за завтраком.
Макс едва не задохнулся от злости. Почему ненавистный отец до сих пор жив?!
– Мы могли бы прокатиться вдоль побережья, посмотреть винодельческие фермы. Или устроить пикник на пляже. Или пройтись по магазинам. Купить тебе новую камеру. Что предпочитаешь?
Макс ни на секунду не задумался:
– Я хотел бы подняться на Столовую гору. Хозяйка отеля сказала, там есть пешеходный маршрут. И что оттуда открывается лучший в Южной Африке вид.
– Заметано! – просиял Кит. – Значит, Столовая гора.
– Макс, кому я сказал? Немедленно уйди оттуда!
Но ветер унес слова Кита, превратив крик в шепот. Макс приплясывал на небольшом валуне, почти у края обрыва. Длинные пряди угольно-черных волос закрывали лицо. Тонкие руки с темной кожей ритмично двигались в такт некоей внутренней музыке. Он был красивым ребенком. Почти таким же красивым, как мать когда-то.
В нем не было ничего от отца. Ничего, кроме горячей любви Кита.
– Макс!
Кит неохотно направился к сыну. Под ними была пропасть глубиной не менее трех тысяч футов. Попытка выполнить небольшой трюк на воздушном шаре испугала Кита больше, чем казалось вначале. С того дня он каждую ночь просыпался от кошмара, представляя, как медленно валится вниз, вращаясь в пустоте. И просыпался за мгновение до того, как его тело должно было врезаться в землю. Он живо представлял боль, хруст костей, раскалывающихся в теле, как разбитое стекло, череп, вминающийся, подобно гнилому грейпфруту, мозги, капающие в пыль.