– Чепуха! – отмахнулся он, потянувшись к ее руке и обнимая за талию. – Шаг – и скользи. Шаг – и скользи. Позволь мне вести тебя.
– Нет-нет-нет, все в порядке. Не нужно. Я сама.
– Ну и ладно! Только расслабься. Я не дам тебе упасть.
Он стал набирать скорость, скользя по льду.
– Нет, Гейб. Я не хочу, чтобы ты… я предпочитаю… берегись!
Парень, который в них врезался, весил по меньшей мере двести фунтов: настоящий тяжелый грузовик «мактрак» без тормозов. Гейбу наложили на лоб шесть швов. Тара пострадала больше: треснувшее ребро и сломанная в двух местах рука.
– Тебе идет белое, – пошутил Гейб в приемном покое, когда ей накладывали гипс.
– Спасибо.
Она не улыбнулась. Господи, он все испортил. Больше она к нему на пушечный выстрел не подойдет! Да и кто бы подошел после такого?
– Я не гожусь в ухажеры, верно?
– Не годишься.
– Наверное, у тебя в жизни не было худшего свидания.
– Совершенно верно.
– Если не считать предыдущего?
– Если не считать предыдущего.
– Дело в том…
– В чем же именно?
– Ты смеешься надо мной.
Тара действительно смеялась так, что слезы из глаз лились. Она инстинктивно подняла руку, чтобы вытереть лицо, но больно ударила себя гипсом. По какой-то причине это еще больше ее рассмешило.
– Извини. Но ты такой трогательный с этим пластырем на лбу. И самый никчемный ухажер во всей вселенной. Я имею в виду – в общечеловеческих масштабах.
– Знаю.
Воспользовавшись моментом, он наклонился и поцеловал ее крепким страстным поцелуем, застигшим обоих врасплох. Однако сюрприз оказался таким приятным, что они повторили. Еще раз. И еще.
– Я люблю тебя, – признался Гейб.
– Печально, потому что я тоже тебя люблю, – ухмыльнулась Тара.
– Конечно, я дерьмовый ухажер. Но буду хорошим мужем.
– Это предложение?
– Понятия не имею. Это согласие?
– Возвращайся с кольцом, и я подумаю.
Через три месяца они поженились.
Административное здание «Феникса» находилось на Эддерли-стрит, главной артерии процветающего делового квартала. Робби и Лекси проводили на двенадцатый этаж.
– Подождите, пожалуйста. Мистер Макгрегор сейчас придет.
Комната для посетителей была обставлена удобными мягкими диванами и столами, на которых громоздились журналы. Окна от пола до потолка позволяли любоваться величественной панорамой с видневшейся вдали Столовой горой. Создавалось общее впечатление богатства и ненавязчивой роскоши.
– У «Крюгер-Брент» тоже было здание на этой улице? – спросил Робби.
– И сейчас есть.
– Должно быть, у Макгрегора дела идут неплохо, если он может позволить себе штаб-квартиру в таком квартале.
Лекси, думавшая о том же, мрачно кивнула. Именно она предложила встретиться в «Фениксе», заявив, что это даст им шанс получше узнать друг друга перед поездкой в клинику. На самом же деле ей хотелось оценить своего конкурента. А вот теперь она жалела, что дала себе труд это сделать. Одни диваны от Стивена Энтони стоили не менее двадцати тысяч. Интересно сколько сделал «Феникс» в прошлом году?
– Простите, что заставил ждать. Я Гейб. Прошу в кабинет.
Они последовали за Гейбом. На какой-то момент Лекси потеряла дар речи. Она представляла его ничем не примечательным, лысеющим менеджером средних лет. Почему Робби не предупредил, что он так привлекателен?!
– Лекси Темплтон, – холодно обронила она, пожимая его руку.
– Счастлив познакомиться, Лекси. Мы с Тарой были очень взволнованы, когда получили ответ от вашего брата. Робби и Паоло столько сделали для больных ВИЧ.
И что это он расстилается перед ней? Чего хочет на самом деле?
– Я и не знал, что вы тоже занимаетесь благотворительностью, – продолжал Гейб.
– Не занимаюсь. Я в Кейптауне по делу.
– Ах да, помню. «Темплтон эстейтс». Это ваша компания, не так ли?
Можно подумать, он впервые это слышит! Нечего строить из себя дурачка, красавчик!
– Поразительно, что трое людей, имеющих общего предка и объединенных общим делом, смогли встретиться в одном городе, не находите?
Лекси коротко кивнула.
Гейб едва сдерживался.
Что ее грызет? Она так же тепла и приветлива, как пиранья, которой только что вручили штрафную квитанцию за неправильную парковку!
За эти годы он успел увидеть бесчисленное количество снимков Лекси, включая и те, что стоили ей карьеры. Он знал, как она прекрасна. Но ни одному фотографу не удалось передать силу ее духа. Ее способность заполнять своим присутствием комнату, едва переступив порог. Она уже, не прилагая никаких усилий и без труда затмив брата, главенствовала на этой встрече.
Молчание становилось неловким.