«Почему никто мне не верит? Почему никто не принимает меня всерьез?»
Слезы досады копились в глазах. Она вспомнила, что сказал босс в «Нью-Йорк пост», когда отверг статью о банде, державшей в страхе жителей квартала. Саммер работала над ней несколько месяцев.
– Мне не нужно пустых разглагольствований, мисс Мейер. Принесите мне факты. Это газета. Мы не печатаем волшебных сказок.
Неужели ее версии о несчастье с Майклом – тоже волшебные сказки, и произошел всего лишь несчастный случай, как считает Тедди и весь остальной мир?
Потирая глаза, она чувствовала, как кружится голова от усталости.
Вернувшись в свой мейфэрский офис фонда «Кингсмир капитал», Тедди закрыл дверь, снял пиджак и упал в мягкое кожаное кресло, зажмурился и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.
«Нельзя паниковать. Ни в коем случае. Это совершенно не по-английски».
Он поднял телефонную трубку:
– Да, это я. Прости, что нарушаю отдых. Но думаю нам нужно поговорить.
Сергей Милеску был напуган.
Он был так уверен, что Эдвард Мэннинг добудет ему все необходимое: накопает столько грязи на Алексию де Вир, что выдавит ее из министерства, а босс, который платил, заменит ее более подходящим послушным кандидатом. Но он целый год выжимал из старого гомика информацию, как из лимона, а капель становилось все меньше. Иссякало и терпение босса.
– Я заплатил авансом, веря, что получу желаемое, – цедил босс в костюме с Сэвил-роу. И голос… размеренный, выговор образованного человека, бизнесмена. Но он точно не бизнесмен. Безжалостный убийца, выросший на улицах Тбилиси, без денег и богатых родителей, он обладал острым умом, достаточным, чтобы пробиться в жизни. Он лгал, угрожал, воровал и обманывал, пока не поднялся на самые верхи нового российского общества. Теперь он владел нефтяными вышками и алмазными копями, химическими заводами и АЭС. Морганы и Голдманы этого мира преклонялись перед ним. В Лондоне он вращался в высшем обществе, встречался с молодыми аристократами, жертвовал кучу денег на благотворительность и был готов помочь политическим партиям. Тори действительно его прикрывали, пока эта выскочка Алексия де Вир не набралась наглости вмешаться в его деловые операции, прикрыв налоговые и другие лазейки, на которые так полагались и он, и другие живущие в Лондоне олигархи. Министр внутренних дел перешла ему дорогу. Роковая ошибка. Лоск утонченности скрывал сущность безжалостного дикаря.
Сергею довелось познакомиться с его вторым лицом. Лицом дикаря. У украинской проститутки, попытавшейся обокрасть этого человека, вырвали глаза. Ходили слухи, что она отделалась так легко, потому что была женщиной.
Сергей ощутил, как рубашка пропитывается потом.
– Я верну деньги.
– Деньги меня не интересуют. Я хочу получить то, за что заплатил.
– Вы это получите.
– Когда?
– Скоро.
Босс хлопнул в ладоши. В комнате появились двое громил. Сергей мяукнул, как перепуганный котенок.
– Пожалуйста! Вы все получите! Очень скоро! – взмолился он.
– Уверен, что так и будет, мистер Милеску. Моя охрана вас проводит.
Глава 30
Марджори Пилчер сняла новую стеганую куртку-хаски, одновременно спускаясь по холму в поместье Кингсмир. Как часто бывало на дневных прогулках, она любовалась красотой природы Северного Оксфордшира. До чего же ей повезло жить здесь! Как председатель инициативного женского общества Кингсмира и Коттерилла, Марджори любила считать себя одной из основных фигур в здешней общине. Именно она убедила Тедди де Вира, самого крупного землевладельца в округе, разрешить «порядочным» пешеходам проход по его землям, хотя доступа в дом они не имели.
Наблюдая, как ее спрингер-спаниель Фреклз катится по склону холма к величественному, похожему на нарнийский, лесу, Марджори наслаждалась собственным триумфом. Даже преподобный Грей, местный викарий, был восхищен легкостью, с которой она уговорила де Вира.
– Понять не могу, как это вы его обаяли, миссис Пилчер! – твердил он за блюдом промасленных лепешек. – Но слава Богу, вам это удалось, Многие поколения жителей деревни будут перед вами в долгу, дорогая леди!
Эта идея понравилась Марджори. И подумать только, ее покойный муж Фрэнк (ублюдок) считал ее ни на что не годной!
«О Господи! Что вытворяет этот ненормальный пес!»
– Фреклз! Прочь, мальчик! Убирайся!
Единственным условием Тедди было то, чтобы пешеходы и их животные держались дорожки через парк и лес и не ступали в сады Кингсмира. И тут собственное озорное животное Марджори Пилчер катается под деревьями, откровенно нарушая это священное правило, и копается в земле, которую пытались зацементировать при строительстве новой пагоды.
– Фреклз!
Марджори стала неохотно пробираться сквозь колючие кусты шиповника, образовавшие природную границу между парком и садами, окружавшими особняк. Как и большинству местных жителей, Марджори вовсе не нравилась идея пагоды в поместье Кингсмиров. Она считала пагоду «аляповатой и вульгарной». Но не возражала вслух из страха рассердить Тедди и потерять таким трудом завоеванные права пешеходов. Как выяснилось, решение было правильным. Мерзкую штуку еще предстояло построить, а возможно, этого никогда и не будет. Особенно теперь, когда сын де Виров попал в ужасную аварию, миссис де Вир ранена каким-то психом-таксистом. Какой кошмар! Все, что осталось от великих планов Тедди, – уродливая, забетонированная яма, но и она скоро зарастет. Хотя недостаточно скоро для озорника Фреклза.
Марджори с отчаянием наблюдала, как пес скребется у бетонной плиты, яростно роя землю.
– Что ты делаешь, глупая собака?
Подобрав любимую твидовую юбку, она перешагнула проржавевшую изгородь из колючей проволоки и оказалась в саду. Плохо ей придется, если один из садовников застанет ее за нарушением границ, пусть она не зря это сделала.
«О Боже, – вздохнула она, – что у него в пасти?»
Не хватало еще полумертвого хорька или птицы, которых придется прикончить лопатой или каблуком!
Говоря по правде, Марджори не скучала по усопшему мужу Фрэнку Пилчеру, с которым прожила почти пятьдесят лет. Запомнился только постоянный влажный кашель и манера отхаркиваться, невероятно ее раздражавшая, а также мерзкая привычка задавать вопросы в разгар любимого радиошоу «Гарденерз квесчн тайм». И хотя она носила траур, все-таки радовалась вдовству с энтузиазмом молодой девушки в разгар первого романа. Зато Фрэнк был крайне нужен, когда приходилось убивать животных. Пусть это сострадание, но Марджори так и не привыкла бить по голове живое существо. Это казалось неправильным. Особенно когда она слышала кошмарный треск раздавленного черепа…
Песик весело запрыгал к ней с зажатым в зубах «подарком».
– Фу, Фреклз, – скривила губы Марджори. – Что за гадость ты принес мне на этот раз?
Пес преданно завилял хвостом и подскочил к хозяйке.
Вопль Марджори был слышен даже в деревне.
Из слюнявой пасти собаки гротескно свисала разлагавшаяся человеческая рука.
Репортеры кишели по всему поместью де Виров, как трупные черви. Отряд полиции был не в силах их усмирить.
– Это абсурд, – проворчал Тедди, когда его «бентли» въехал в ворота мимо вспышек камер и едва не тыкавшихся в лицо микрофонов. – Неужели им нечего делать?
Алексия, прямая и неподвижная, с поджатыми губами, упорно молчала. Под крахмальной белой блузкой по-прежнему были бинты. Доктора прописали болеутоляющее перкосет, но от таблеток она была как пьяная, поэтому прекратила их принимать, в результате морщилась каждый раз, когда машина сворачивала за угол. Толчки были настоящей пыткой.
Но хуже физической боли стало беспокойство, которое вливалось в грудь, как вода – в пробоину корабельного борта.
«Я и есть тонущий корабль. Корабль с пробоиной».
После покушения и примирения с Рокси Алексия наконец капитулировала и согласилась взять продолжительный отпуск. Премьер был в восторге. Кевин Ломакс главный враг и соперник, министр торговли и промышленности, которого премьер попросил выполнять обязанности министра внутренних дел в ее отсутствие, тоже чувствовал удовлетворение. Правда, Генри подчеркнул, что это временная замена и что министр внутренних дел нуждается в отдыхе и должна поправиться физически и морально, особенно после злосчастного покушения. Но Алексия знала, что теперь, когда на ее земле обнаружено мертвое тело, партия никогда не примет ее обратно. Ужасная находка миссис Пилчер была последней каплей в череде скандалов даже для борца вроде Алексии де Вир. Она политический труп и знает это.