Машина вырулила на улицу, тенью скользя мимо собравшихся представителей СМИ.
– Прекрасно, министр внутренних дел. Едем в больницу. Но мы должны по пути позвонить Генри Уитмену. Правительство должно до завтрашнего утра сделать нечто вроде официального заявления прессе.
Алексия не отрывалась от окна.
– Не волнуйтесь, Эдвард. К завтрашнему утру все будет кончено!
– Министр?
– Семья нуждается во мне. Я собираюсь подать в отставку.
Сэр Мэннинг едва не зарыдал от облегчения.
Доктор был любезен и безукоризненно вежлив. Но весьма решителен в суждениях.
– Я ни в коем случае не разрешу вам увидеться с ней, миссис де Вир.
– Но я ее мать.
– Это я знаю.
– Она считает, что я сделала нечто ужасное. Что я – причина всему. Но она ошибается. Ей следует узнать правду.
– Роксанна очень нездорова, миссис де Вир. Она перенесла то, что мы называем психозом. Сейчас она больше всего нуждается в покое и отдыхе. Необходимо избегать всего, что может стать спусковым механизмом нового стресса.
– А я и есть этот механизм. Не так ли? Именно до этого меня низвели. До спускового механизма?
– Боюсь, что так.
– И будь проклята правда, верно?
Она злилась, но не на доктора. На собственную ложь, которую привела ее и семью к краху. Независимо от того, насколько благими были намерения. Вернувшись в машину, она сорвала раздражение на Эдварде.
– Что-то слышно о Тедди?
– Нет, министр внутренних дел. Пока нет.
– Везите меня в Лондон.
– Конечно, министр внутренних дел.
– И прекратите меня так называть! Я уже сказала, что подаю в отставку. Собственно говоря, дайте мне телефон. Я сделаю это прямо сейчас.
Сэр Эдвард явно встревожился:
– Уверены, что это правильное решение?
– Делайте, как я прошу!
– Не примите за неуважение, министр вну… Алексия, но вы слишком эмоциональны. Не будет ли лучше, если вы поговорите с премьер-министром, когда успокоитесь?
– Я не слишком эмоциональна! – завопила Алексия и, сама того не ожидая, расплакалась.
Следующие двадцать четыре часа Эдвард Мэннинг выполнял взятый на себя добровольно тяжкий труд. Вместо того чтобы отвезти Алексию домой в Чейн-Уок, где должны были сидеть в засаде десятки репортеров, он снял номер в отеле «Блейке» в Южном Кенсингтоне и уложил ее в постель с таблеткой сильного снотворного.
Алексия проснулась, не сразу поняв, где находится, но бодрая и отдохнувшая. Был почти полдень.
– Премьер проявил глубокое понимание, – сказал сэр Эдвард за поздним завтраком из круассанов и крепкого черного кофе. – Он ожидает вашего звонка сегодня днем. Я составил официальное прошение об отставке. И вы можете взглянуть на него, когда захотите.
– Спасибо.
Алексия с благодарностью взяла протянутый листок бумаги.
– Простите, если вчера была груба с вами, Эдвард.
– Ничего страшного, министр внутренних дел. Я все понимаю.
– А Тедди? Он вернулся в Кингсмир? Знает, где я?
– Ах да… к сожалению, его все еще удерживает полиция Темз-Вэлли.
Алексия широко открыла глаза.
– Он провел там ночь?
– Похоже, так.
– На каком основании?
– Полагаю, его по-прежнему допрашивают. Я договорился о вашей встрече с Энгусом Греем в два тридцать в его офисе на Грейс-Инн-роуд. Я пытался уговорить его приехать сюда, но у мистера Грея в четыре заседание суда, а потом он едет прямо в Оксфорд повидать Тедди. Так что это было невозможно.
– Превосходно, Эдвард, большое спасибо. Осознав все, Алексия поняла, что безмерно счастлива увидеть Энгуса. Энгус знает, что делать.
– А больница? – спросила она сэра Эдварда. – Полагаю, у вас не было возможности…
– Я позвонил в обе больницы и справился о Роксанне и Майкле.
Алексия с надеждой уставилась на него:
– Боюсь, никаких шансов.
Лицо Алексии омрачилось.
«Сегодня утром она кажется беззащитной, – подумал сэр Мэннинг. – Если бы только избиратели и коллеги могли видеть ее такой. Оказывается, она куда сильнее любит детей и мужа, чем политическую карьеру. Ее не заботит грядущая отставка…»
Но уже слишком поздно. Алексия больше не министр внутренних дел. А сэр Эдвард вернется к прежней жизни.
В офисе Энгуса Грея пахло властью и привилегиями так же отчетливо, как от скакового круга – конским потом. Все: от стен с дубовыми панелями до фотографий лодочного клуба Оксфордского университета на стене и снимков Грея в компании разных высокопоставленных лиц партии тори (все с автографами), стоявших на письменном столе, говорило о знатном происхождении и влиятельных связях хозяина.
Сам Энгус был спортивным привлекательным мужчиной лет шестидесяти, с волосами цвета стали, легким загаром – результатом недавнего недельного отпуска на итальянской Ривьере, и пронзительно-голубыми глазами, смотревшими исключительно на Алексию.
– Дорогая, вы выглядите усталой. Как ваши ребра?
– Заживают, – честно ответила Алексия. Столько всего обрушилось, что она почти забыла о ране.
– Прекрасно, силы вам понадобятся. Джоан, принесите миссис де Вир чай, пожалуйста. И кусочек торта.
Алексия уселась на кожаный диван «честерфилд» и на секунду прикрыла глаза.
– Сэр Мэннинг сказал, что вы подали в отставку.
Энгус давно знал Алексию и мог позволить себе говорить прямо.
Она кивнула.
– Завтра утром об этом объявят. Хотя, если прислушаться, можно услышать, как министр торговли и промышленности злорадно потирает руки.
Энгус улыбнулся.
– Я больше не могу так продолжать. С политикой покончено. А если бы и нет… слишком много случилось дома.
– Я вполне вас понимаю.
– Сначала Майкл, теперь это. Труп Бизли. Как раз, когда я посчитала, что больше этот человек не причинит моей семье сердечной боли. Роксанна буквально сходит с ума и во всем винит меня. Что происходит, Энгус? Мир сошел с ума. По крайней мере мой мир.
– Лучше всего решать проблемы постепенно, – благоразумно заметил Энгус. – Поговорим о Тедди.
– Да. Почему его до сих пор не освободили? Мне ничего не говорят.
– Не думаю, что есть причины волноваться. Вчера вечером я был с ним до одиннадцати, а потом приехал утром на двухчасовой допрос. Он признал, что предложил мальчишке денег, чтобы тот убрался в Австралию, так что ваши истории полностью совпадают.
– Потому что они не истории. Он подозревается в чем-то?
– Да, – откровенно заявил адвокат. – Что-то слышно от Роксанны?
Побежденная Алексия уныло понурилась:
– Нет. Мне не позволяют ее видеть. Что мне делать, Энгус? Я совершенно растерялась.
– Постарайтесь не паниковать, – посоветовал тот. – Смотрите на все это рационально. Роксанна в безопасном месте и получает всю необходимую помощь. Что касается Тедди… история неприятная, но не выходящая за рамки необычной. Парень был убит, так? И похоронен на вашей земле. Вы и Тедди признали, что хотели от него избавиться. Вполне естественно, что полиция прежде всего подозревает родственников.
– Естественно? Вероятно. Но полиция ошибается.
– А как насчет Майкла?
– Что насчет Майкла? – насторожилась Алексия.
– Ему тоже не нравился этот Эндрю, верно? Возможно, что эти двое встретились, чтобы обсудить положение, и завязалась драка. А если они пили? Ситуация могла выйти из-под контроля.
– Эндрю был застрелен, Энгус. По крайней мере так полиция сообщила Тедди и мне. Две пули из пистолета. Это не вышедшая из-под контроля ситуация. Это казнь.
– Но вдруг Майкл…
– Нет, – яростно затрясла головой Алексия. – Мой сын на такое не способен.
Энгус поднял брови, но Алексия стояла на своем:
– Нет!
– Подумайте, Алексия. Майкл в коме и вряд ли придет в себя. Если его и осудят за это, он ничего не узнает. Ничего не изменится.
– Кроме того, что его заклеймят званием преступника. Несправедливо и подло.