Рокси тоже думала, что сможет сделать это. Но теперь, когда Саммер действительно будет здесь в любой момент, вся ее нервозность вернулась.
Рокси была тяжело больна, когда приехала в Фейрмонт, преследуемая ужасными снами об Эндрю и ежедневными паническими атаками.
«Я не должна позволять визиту Саммер отбросить меня назад».
Недели и месяцы ушли на то, чтобы осознать, что Тедди, ее дорогой отец, убил человека, которого она любила. Но знать правду и смириться, принять все, что случилось, – вещи разные. Почему она не могла быть Алексией? Ненавидеть мать так легко. Это стало привычкой, все равно что влезать в любимый домашний халат. Много лет Рокси считала себя жертвой жестокости и эгоизма матери. Это стало ее вторым «я», ее сущностью. Но теперь, в момент скорби и потрясения из-за Эндрю, приходилось делать поворот на сто восемьдесят градусов, ведь стало ясно, что именно Алексия с самого начала была любящей и бескорыстной матерью. Признать этот факт означало вычеркнуть всю прошлую взрослую жизнь. Как сказал доктор Вудз, это все равно что еще одна смерть. Ее смерть. Неудивительно, что это потрясло Рокси.
Всего за несколько месяцев она потеряла брата, отца и дважды – Эндрю. Все, во что она верила последние десять лет жизни, было ложью. Все не так, каким казалось. И теперь Саммер Мейер собирается сообщить ей новости. Напомнить, что близится день, когда ей придется вернуться.
– Вау, Рокс! Ты так хорошо выглядишь!
Саммер вошла в комнату без стука. Прежде чем Рокси успела опомниться, очутилась в объятиях подруги. И инстинктивно обняла Саммер сама. Рокси почувствовала облегчение. Реальная Саммер не имела ничего общего с пугающей посетительницей в ее воображении. Хорошо, что она здесь. Рокси улыбнулась:
– Какой чудесный день сегодня. Пойдем погуляем?
Саммер потянулась и, размахивая руками, начала спускаться к озеру. Рокси ехала рядом. В Фейрмонт-Хаусе было принято, чтобы гости сами заботились о себе, становились независимыми физически и эмоционально. Давно миновали те дни, когда кресло Роксанны возили другие люди.
Поездка из Лондона была долгой и душной. Ноги Саммер болели после сидения в одной позе в крошечном «фиате пунто», так что свежий воздух и простор казались роскошью. Европейские машины были сконструированы либо для детей, либо для карликов.
– Потрясающе! – вздохнула она. – Неудивительно, что ты не хочешь уезжать.
– Я здесь не на отдыхе, – ощетинилась Рокси. – Это больница.
– Знаю, – кивнула Саммер. – Я только хотела сказать, что пейзаж сказочный. Я не собиралась ни на что намекать.
– Прости. Полагаю, я немного напряжена. Здесь и правда такой покой! И ты права, мне повезло оказаться в этом месте.
– Очень дорого?
Рокси пожала плечами:
– Возможно. Деньги идут с папиной медицинской страховки, так что я не видела счетов.
Упоминание о Тедди было неожиданным. Причина визита Саммер отчасти крылась в том, что на следующей неделе должны были вынести приговор Тедди. Алексия собиралась лететь в Лондон на слушания и просила Саммер предупредить Рокси, проверить, готова ли та встретиться с матерью.
Поскольку Рокси первая заговорила о Тедди, Саммер осторожно спросила:
– Ты получала письма от Тедди… с тех пор… ну, понимаешь?
Рокси отвела глаза:
– Нет. Совсем ничего.
Некоторое время они молчали. Потом Рокси сказала:
– Я пыталась простить его. Я хочу простить его. Мне было бы легче, если бы простила. Но не думаю, что это возможно.
– Понимаю, – кивнула Саммер.
– Сомневаюсь, что понимаешь, – покачала головой Рокси, хотя без всякой запальчивости. – Все эти годы он утешал меня, поддерживал, притворялся, что любит.
– Думаешь, притворялся? Я уверена, что он любил тебя, Рокси.
– Может быть. Но любви недостаточно. Он знал, что делал. Позволил мне думать плохо о маме и о бедном Эндрю только, чтобы спасти «честь своего рода». Я думала, что знаю его не хуже, чем себя.
Она коротко, глухо рассмеялась.
– Впрочем, оказалось, что и себя я не слишком хорошо знаю.
– Ты должна немного расслабиться, – посоветовала Саммер. – Некоторые за всю жизнь не испытают столько боли, сколько ты за несколько лет. Прошла сквозь ад. И не сломалась.
Рокси улыбнулась:
– Спасибо. Но так или иначе, достаточно обо мне. Что происходит в твоей жизни? Снова пишешь?
Они немного поговорили о работе Саммер, и беседа неизбежно свернула к Майклу. Саммер не могла заставить себя обсуждать с кем-то слова Томми Лайона о любовнице Майкла. Несправедливо обременять этим бедную Рокси или пачкать ее воспоминания о брате. Но она болтала о его новой клинике, сестрах, оптимистических статьях о пациентах, чудом вышедших из долгой комы.
Наконец, после долгих колебаний, Саммер заговорила об Алексии и призналась, что за эти месяцы они стали близки.
– На следующей недели она прилетает на слушания по делу твоего отца. И хотела бы увидеться с тобой.
Плечи Рокси напряглись.
– Не слишком блестящая идея.
– Она тоскует по тебе, – настаивала Саммер. – Твоя мать – твердый орешек, но под толстой скорлупой скрывается хороший человек. Сострадающий.
– Раньше ты так не думала.
– Я неверно о ней судила, не знала фактов. Послушай, она человек и тоже делала ошибки.
– Слабо сказано, не находишь? – прошипела Рокси.
– Ладно, большие ошибки. Но она хочет все исправить. Неужели не увидишься с ней хоть на несколько минут?
Рокси яростно затрясла головой.
– Не могу.
– Она не хотела тебя ранить.
– Знаю.
Глаза Рокси были полны слез.
– Но ранила. Сильно ранила. Ладно, не она прогнала Эндрю, как я считала. Но на ней тоже лежит вина. Она лгал а и лгала, а я выстроила свою жизнь на этой лжи. Не можешь представить, каково это понять: все, что ты знала о себе и своей семье, – вранье, бессмысленное вранье!
«Представляю, и лучше, чем ты думаешь. Я тоже считала, что знаю о Майкле и себе, но все это оказалось ложью. Однако я по-прежнему этой ложью живу, так самозабвенно влюблена, что не могу уйти», – подумала Саммер.
– Твоя семья такая цельная, такая нормальная, – продолжала Рокси. – Как я завидую тебе: иметь такую мать, как Люси! Иметь двух счастливых любящих родителей!
Саммер молча кивнула.
Они вернулись к дому, где в комнате Рокси уже накрыли стол к чаю с домашним ореховым тортом. Перед уходом Саммер пообещала прислать Рокси снимки Майкла и чаще писать.
Закинув ноги в малолитражку, Саммер сказала:
– Подумай о том, что я сказала. Твоя мать приезжает в следующую пятницу. Она отчаянно хочет тебя видеть. Пойми, Рокси, каковы бы ни были ее недостатки, она единственная мать, которая у тебя есть.
Выезжая задним ходом по усаженной деревьями аллее, Саммер думала о Роксанне. Они идут разными дорогами. Но что-то связало их навсегда. «Мы обе дуры, когда речь идет о любви – моей к Майклу и Роксанны к Эндрю».
Даже Алексия, по-прежнему стоявшая за Тедди после всего, что случилось, была живым доказательством того, что любовь слепа.
Рокси права. Ее мать лгала ей. «Но разве не все мы лжем, когда речь идет о любви? Лжем другим и себе тоже».
Дорога до города была кошмаром. Двухполосное шоссе А303 вилось бесконечно, уходя неизвестно куда, как дорога, вымощенная желтым кирпичом в стране Оз.
Судя по табличке, следующие тридцать пять миль не встретится ни одной бензоколонки или кафе. Саммер не была голодна, но поняв, что по крайней мере час придется обходиться без еды, немедленно почувствовала, как заурчало в желудке. Взяв сумку с пассажирского сиденья, Саммер поискала шоколадку. И случайно рассыпала бумаги. Подняв одну, она увидела, что это регистрационный бланк на байк Майкла, тот самый, полученный в Кингсмире год назад, в ту ночь, когда она ужинала с Тедди.
Там стояло название фирмы, которая доставила байк: «Дрейк моторз». Тут же был и адрес, в Суррее, недалеко от А3. Она как раз будет проезжать мимо.