— Он появился не случайно, — заметила Мари и сообщила ему любопытнейшие сведения. Оказывается, еще в начале ХХ столетия бесы создали в своей секретной лаборатории на обратной стороне Луны "машину времени", с помощью которой они свободно перемещаются в будущее на период до 2060 года. Дальше на пути у них возникает непреодолимый барьер. Первая же попытка преодолеть это препятствие закончилась катастрофой, известной под названием "тунгусского феномена". Поэтому бесы надеются использовать в своих интересах сделанное им и его коллегой Фишманом открытие резонанса колебательных движений молекулы ДНК в звуковом диапазоне.
— Не позволю! — возмутился Сергей Сергеевич и даже прикинул в уме, как он уничтожит "зловредные катушки" и займется разработкой другой, менее опасной, научной проблемой.
— Увы! Слишком поздно. Ситуация вышла из-под контроля, — вздохнула Мари, и далее предупредила его о том, что он давно чувствовал: Теперь тебе и Аркадию Моисеевичу угрожает опасность, как со стороны бесов в погонах, так и их подлинных хозяев.
— Я их не боюсь и готов ко всему, — твердо заявил Сергей Сергеевич и, набравшись смелости, перешел к тому, что на самом деле его больше всего тревожило.
Он рассказал Мари о своем аспиранте Евгении Сидорове и попросил об экстренной помощи.
— Мы знаем об этой проблеме, и я обещаю тебе, что завтра же на рассвете мы заберем его к себе — прежде, чем его начнут мучить по-настоящему, — заявила Мари с таким убеждением, что Сергей Сергеевич ни на йоту не засомневался в том, что все произойдет именно так.
— До расставания остались две минуты, — предупредила его Мари, и Сергей Сергеевич начал озираться по сторонам, чтобы обнаружить следы присутствия транспортного средства, на котором его бывшая и вновь обретенная супруга отправится в иное измерение пространства. Мари без слов поняла его интерес и, рассмеявшись, сказала:
— Ты, наверное, "летающую тарелку" хочешь увидеть? Впрочем, позволь мне дотронуться до твоего ученого лба. А теперь протри глаза.
Сергей Сергеевич протер глаза и увидел средь ясного неба панораму города на берегу лазурного залива, с набережной и бульварами, утопающего в зелени, которая подчеркивала архитектурную гармонию расположенных между высоченных кедров и кипарисов белоснежных зданий с колоннами и величественных готических соборов. А у подножия всего этого великолепия располагались многочисленные фонтаны, окруженные аккуратно подстриженными кустами роз, запах которых, несмотря на удаление, он смог почувствовать.
Небесный град становился все ближе и ближе. Уже можно было различить фасады домов, фигуры людей: мужчин, женщин и детей, — которые были заняты какими-то своими делами. Внезапно посреди вспаханного поля из-под земли вырвался огромный столб воды и превратился в полноводную реку, на противоположном берегу которой стояла его Мари, махала ему рукой и что-то кричала, но слов ее он не слышал. И только по ее губам он догадался о том, что она ему хотела сказать. А потом этот великолепный мираж исчез, и вместе с ним исчезла и река, и все остальное. Он все же машинально сделал несколько шагов вперед, и наступил на коровью лепешку.
— Ну, вот, как всегда, на самом интересном месте…,- проворчал Сергей Сергеевич и, развернувшись на 180 градусов, уныло побрел к своей машине.
Он даже не удивился тому, что желтый чемодан по-прежнему находится в салоне, и, не удержавшись от любопытства, его открыл. В чемодане он обнаружил старинную серебряную посуду, кинжал с позолоченной рукоятью, янтарное зеркало, охотничий рог (cor de chass) с нанизанными на него на одинаковом расстоянии друг от друга шестью золотыми кольцами шириной 3 см. и четыре свитка пергамента. Был среди вещей и головной убор из синего бархата с вышитым на нем золотыми нитями гербом виконтов де Марселей: шестиконечная звезда и девиз, который в переводе с латыни означает: "На удачу Балтазара". Кто такой Балтазар, Сергей Сергеевич не помнил.
Приехав на дачу, Сергей Сергеевич рассмотрел подарок Мари более внимательно. Серебряную посуду он спрятал на чердаке, надеясь, что сам сможет ее почистить, а все остальное решил отвезти на городскую квартиру. Свитки пергамента надо было обязательно показать "дяде Рудику", то есть Рудольфу Германовичу Шмидту — фронтовому другу его покойного отца, и, совсем недавно вышедшему на пенсию бывшему преподавателю исторического факультета НГУ, который лучше всех в Сибири знал латынь и древнегреческий. Перед этим, правда, Сергею Сергеевичу следовало немного повозиться, чтобы сделать со свитков фотокопии, — иначе как он объяснит Рудольфу Германовичу происхождение оригинала?