Фишман с ним был полностью согласен, и, в качестве примера, привел самого себя и соавтора открытия мирового значения — профессора Мерцалова. Оказывается, еще три года тому назад в одной из лабораторий Новосибирского университета они при помощи высокочувствительных приборов провели серию экспериментов над аппаратом наследственности человека, то есть хромосомами. Оказалось, что после насильственной смерти они оставляют после себя фантом в виде сгустка энергии, несущего некую информацию. И существует этот фантом почти 40 дней! Потом исчезает, но не совсем. Информация, заложенная в генетическом аппарате клеток человеческого организма, никогда не уходит бесследно. Это могло бы стать сенсацией, но результаты исследования немедленно засекретили, а тему попытались закрыть.
— Неужели по идеологическим причинам? — удивился Павлов.
— Не могу сказать утвердительно. Может, из-за зависти, — ответил Фишман.
— А давайте я попробую написать о вашем открытии, не упоминая про 40 дней и заменив ДНК человека на ДНК собаки? — совершенно искренне предложил Павлов, но сразу, поправил себя, чтобы не выглядеть навязчивым: Вообще-то у меня задание совсем по другой теме, но если у меня будет свободное время…
— Будет свободное время, приезжайте к нам в Академгородок. Познакомлю вас с Сергеем Сергеевичем Мерцаловым, выпишем вам пропуск в нашу лабораторию, — предложил Фишман, а потом задал Павлову вопрос, который поставил его в тупик:
— Кстати, вам известно, сколько хромосом у собаки?
— У человека 46. Это я точно помню, а вот, у собаки не знаю, — признался Павлов.
— Гораздо больше. А именно 78, то есть 39 пар. Поэтому с точки зрения генетики мы — более примитивные существа, чем собаки. Наш генетический код гораздо ближе к геному мыши, свиньи и тюленя, — озадачил его Фишман.
Вскоре в купе появились Мелисса и Наденька. Мелисса предложила убрать со стола, чтобы можно было почаевничать. Павлов сказал, что всецело за, и достал из своего новенького дипломата коробку шоколадных конфет и банку растворимого бразильского кофе. В связи с появлением настоящего кофе бутылку настоящего французского коньяка со стола решили не убирать.
Чтобы не мешать подготовке чайно-кофейной церемонии, Павлов отправился в тамбур перекурить. Миновав город Владимир, поезд двигался в направлении города Горького, куда через 2 года власти СССР за участие в правозащитной деятельности отправят в ссылку отца советской водородной бомбы и трижды Героя социалистического труда 59-летнего ученого-физика Андрея Сахарова. Далее по маршруту поезд делал остановки в Кирове, Перми, Свердловске, Тюмени, Ишиме и Омске. До Новосибирска оставалось всего-то ничего — около 3 тыс. километров, которые поезд должен был преодолеть за 44 часа. Павлов утешал себя мыслью о том, что, окажись он в XIX веке, то его путь от Москвы до Новосибирска занял бы не меньше двух месяцев, причем, по полному бездорожью.
О том, как назывался Новосибирск до революции, Павлов запамятовал. Горький, понятное дело, назывался Нижним Новгородом, Киров — Вяткой, Свердловск — Екатеринбургом. Пермь переименовали в город Молотов, но ненадолго. У тов. Молотова после ХХ съезда КПСС возникли серьезные проблемы с новым лидером партии Н.С. Хрущевым, который отправил его послом в Монголию И еще Павлов подумал о том, что Вятка переименована в Киров по недоразумению, поскольку вождь ленинградской парторганизации С.М. Киров в Вятке никогда не был, даже проездом. Так, во всяком случае, рассказывал ему отец, который сам был уроженцем этих мест и даже несколько раз брал его в поездки на свою малую родину — город Советск Кировской области.
— Надо бы спросить Фишмана, как назывался Новосибирск до исторического материализма? — подумал он, и как раз в этот момент дверь тамбура открылась, и он увидел Аркадия Моисеевича Фишмана собственной персоной; причем, крайне взволнованного, как будто случилось что-то из ряду вон выходящее.
— Дмитрий, у вас есть фотоаппарат?! — обратился он к нему с неожиданным вопросом.
— Есть. А в чем дело? — удивился Павлов.
— А в том, что этого, вы уж точно никогда не видели! — сказал Фишман и повлек его к окну, противоположного тому, возле которого он стоял. И Павлов, присмотревшись, увидел, как в вечернем небе в параллельном направлении движения поезда, прыгая над верхушками елей, словно солнечный зайчик, мчится объект, величиной с автобус, продолговато-овальной формы и яркого светло-оранжевого цвета.
— Это же НЛО! — говорил потрясенный зрелищем необычного явления Фишман, сжимая запястье его правой руки. — В ста метрах от нас. На высоте, примерно, 20 метров. Разве вы не видите?!