— Вот, язва! — сказал Фишман и засмеялся.
— Мы уже в Сибири? — поинтересовалась Наденька, свесив голову с верхней полки.
— Давным-давно, — ответил ей Фишман.
— Сибирь, Сибирь! Как много в этом звуке для сердца русского слилось! — сообщила, зевая, проснувшаяся Мелисса. Но Павлов и Фишман не стали ее поправлять, в том смысле, что процитированные ею слова великого поэта относятся не к Сибири, а к Москве.
Павлов поздоровался со своими попутчиками, заправил постель и отправился, куда надо, для того, чтобы подготовиться к встрече с Олениной: умылся, побрился, почистил зубы и т. п. Даже подумал, не переодеться ли ему в костюм и не нацепить ли на шею галстук, но решил, что в случае чего за него это сделают другие.
Оленина встретила его уже не так холодно, как и в прошлый раз. Заметив его болезненное состояние, она заставила его выпить какую-то таблетку, растворив ее в стакане с минеральной водой. А потом дала ему полотенце и проводила до душевой кабины, которая являлась неотъемлемой частью удобств и комфорта, доступного только для пассажира второго вагона.
После принятого лекарства, производимого в СССР в очень ограниченном количестве в специальном цехе одного московского НИИ по украденной у американцев рецептуре, которая была ими разработана для поддержания боевого духа подразделений военно-морского спецназа ("морские котики"), и контрастного душа Павлов снова почувствовал себя человеком.
Вернувшись к Олениной, он, наконец, обратил внимание на появившиеся ее купе новые вещи, — такие, как добротный мужской плащ и фетровая шляпа, которые свидетельствовали о том, что она едет не одна, а с каким-то мужчиной. Спросить ее об этом он постеснялся и молча пил предложенный ему хорошо заваренный зеленый чай. Оленина тоже молчала, но вовсе не потому, что ей не хотелось его докучать. Не прошло и пяти минут, как в подтверждение его догадки о новом пассажире в купе вошел невысокого роста, темноволосый и худощавый мужчина с монгольскими чертами лица.
— Капитан госбезопасности Цибиков Юрий Николаевич, — представился он и протянул ему руку.
— Дмитрий Павлов, — ответил Павлов и протянул руку в ответ.
После крепкого рукопожатия Цибиков объяснил Павлову, что он пришел из вагона-ресторана, где позавтракал, так как не успел этого сделать в Тюмени, чтобы не опоздать на проходящий поезд "Москва-Новосибирск". Далее, Цибиков сообщил, что он тоже москвич, но в настоящее время находится в служебной командировке. В Тюмени же он пробыл почти трое суток, в связи с делом, по которому они сейчас втроем: он, Оленина и Павлов, — едут в Новосибирск.
— To say nothing about Fishman, — сказала Оленина и усмехнулась.
— Да, если не считать Фишмана, — сказал Цибиков и тяжело вздохнул.
Далее, Цибиков рассказал им о том, что в настоящее время следствие по делу новосибирских ученых: Мерцалова и Фишмана, — располагает новыми данными, которые во многом проясняют общую картину событий, приведших к возбуждению против них уголовного дела по статьям о причинении ущерба здоровью, незаконному применению наркотических препаратов, шпионажу в пользу иностранного государства и клевете на советский строй.
Затем он достал из своего портфеля диктофон марки Sony и попросил минуту внимания. Убедившись в том, что Оленина и Павлов приготовились слушать, он включил кнопку воспроизведения записи. Затем они услышали, как какой-то мужчина торопливо и взволнованно говорит:
"Земля, 2020 год. Летом на Северном полюсе нет льда. Льды Гренландии тают все быстрее. Поверхность всемирного океана увеличилась, и эта тенденция сохраняется. Побережье Средиземного моря из-за невыносимой жары, которая стоит летом, обезлюдело. Альпы лишились ледников и снега. Аграрное производство находится под угрозой, поскольку на регионы в Африке и Южной Азии обрушилась чудовищная засуха. Ситуация с водоснабжением в мире катастрофическая".
Цибиков выключил диктофон и объяснил удивленным Олениной и Павлову, что то, что они услышали, это — последние слова, которые перед смертью сказал бывший аспирант профессора Мерцалова, принимавший непосредственное участие в его научном проекте и сеансах "регрессивного гипноза". Или того, что органы поначалу считали регрессивным гипнозом, а на самом деле являлось грубой манипуляцией сознания с использованием психоделических препаратов, типа ЛСД. Затем Цибиков сказал следующее:
— У того парня, аспиранта профессора Мерцалова, после всех этих экспериментов крыша поехала, и он начал пророчествовать, как Исайя или Нострадамус, пугая всех бедами, которые вскоре обрушатся на весь мир и на нашу страну. Его сразу поместили в больницу для душевнобольных. Там, в Новосибирске. Но потом его родственники добились, чтобы его перевели Тюмень на излечение в их областной психоневрологический диспансер. В одной палате с ним случайно оказался свихнувшийся на НЛО журналист из местной областной газеты и стал записывать на магнитофон то, о чем бредил наш несчастный Иван Бездомный.